— Я прошу прощения, капитан флота, — сказала она после бесконечного молчания. — Я не понимаю, что вы имеете в виду.

— Давай, гражданин, — сказала я. — Гражданин Раугхд и вздоха не сделает без твоего ведома. О, иногда тебя не было с ней в Подсадье, иногда она посылает тебя с поручениями, пока чем-то занимается, но, как хорошая личная служанка, ты знаешь все. А это не было сделано под влиянием минуты, не то что надпись «Не чай, но кровь» на стене в тот раз. — Она пыталась вычистить перчатки Раугхд, прежде чем кто-нибудь смог осознать, что на них краска. — Это было по-другому. Это было сложно, это планировалось заранее, и она не сделала бы всего сама, для этого, в конце концов, есть хорошая личная служанка. И как бы то ни было, правда вышла наружу. Гражданин Кветер рассказала все магистрату.

Ее глаза наполнились слезами. Губы задрожали и опустились.

— Я не хорошая личная служанка, — ответила она. По щеке покатилась слеза. Я ожидала молча, пока она спорила сама с собой — то ли о том, что сказать, то ли сказать или не Сказать, — не знаю, но я увидела этот внутренний конфликт в выражении ее лица. Больше никто не говорил. — Если бы я была такой, ничего этого не случилось бы, — сказала она наконец.

— Она всегда была неуравновешенной, — заметила Раугхд. — С детства я всегда старалась укрыть ее. Защитить.

— Это не твоя вина, — сказала я служанке Раугхд, не обращая внимания на саму Раугхд. — Но ты знала, что сделала Кветер. Или подозревала по какой-то причине. — Она, вероятно, сделала очевидное заключение, которого не сделала Раугхд: Кветер, загнанная в угол, просто не поступит так, как ей сказано. — Вот почему ты не пришла вчера в баню, когда Раугхд позвала тебя. — А Раугхд потеряла терпение, ожидая служанку; покинула баню, чтобы поискать ее, и в результате не погибла от взрыва. — Где Раугхд взяла взрывчатку?

— Она достала ее на спор пять лет назад. С тех пор взрывчатка лежала в коробке в ее комнате.

— И ты можешь сказать нам — где, когда и как, чтобы мы смогли это подтвердить? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Да.

— Она выдумывает! — вмешалась Раугхд. — После всего, что я для нее сделала, она так поступает со мной! А ты! — Она повернулась ко мне. — Брэк Мианнаи. Ты задумала это против моей семьи с тех пор, как прибыла в эту систему. Эта нелепая история о том, как опасно путешествовать в шлюзах, — очевидная выдумка. Ты привезла в этот дом известную преступницу. — Сказав это, она не посмотрела на Сирикс. — А теперь ты обвиняешь меня — в чем? В том, что я пыталась взорвать сама себя? Я не удивлюсь, если ты все это спланировала.

— Ты видишь? — сказала я служанке Раугхд, которая все еще стояла там, плача. — Это вовсе не твоя вина.

— Это будет просто, гражданин, — сказала магистрат Раугхд, нахмурившись, — проверить историю, рассказанную вашей служанкой. — Я увидела, что Фосиф заметила это обращение, более официальное «гражданин» вместо «Раугхд». — Но мы могли бы обсудить это где-то в другом месте. Думаю, вам лучше оставаться со мной в городе, пока мы во всем не разберемся.

Служанка Раугхд и Кветер, разумеется, не получили такого приглашения. Останутся в камерах службы безопасности, пока не завершатся допросы, а их соответствующим образом не перевоспитают. Тем не менее заблуждений относительно сути этого приглашения не оставалось.

Гражданин Фосиф на сей счет не заблуждалась. Она явно пребывала в смятении.

— Мне следовало осознать, что до этого дойдет. Я защищала Раугхд слишком долго. Я всегда надеялась, что она станет лучше. Но я никогда не думала… — Она умолкла, очевидно не сумев выразить, чего же именно она никогда не думала. — Подумать только, я могла оставить мой чай в руках той, что способна на такое!

Раугхд замерла на целую секунду.

— Ты этого не сделаешь, — произнесла она с нажимом, почти шепотом. Словно не вполне владела голосом.

— А что, у меня есть выбор? — спросила оскорбленная в лучших чувствах Фосиф, являя собой воплощенное раскаяние.

Раугхд повернулась. Сделала три длинных шага к сервизу на подставке. Взяла коробку, подняла ее над головой обеими руками и швырнула оземь. Фарфор разбился вдребезги, синие и зеленые осколки разлетелись по полу. Калр Пять, стоящая у двери, издала тишайший стон, неслышный никому, кроме нее и меня.

Воцарилась тишина. Никто не двигался, никто не говорил. Через несколько мгновений в двери появилась служанка, привлеченная, несомненно, грохотом сервиза.

— Вымети этот мусор, — сказала Фосиф, заметив ее. Ее голос был довольно спокоен. — И избавься от него.

— Вы выбрасываете его? — спросила я — отчасти потому, что была поражена, а отчасти, чтобы прикрыть еще один стон протеста Калр Пять.

Фосиф равнодушно махнула рукой.

— Он теперь никуда не годится.

Магистрат повернулась к Кветер, которая стояла прямо и безмолвно все это время.

— Ты этого хотела, Кветер? Всех этих страданий, распада семьи? Хоть убей, не могу понять, почему ты не вложила присущие тебе решимость и энергию в работу, чтобы улучшить положение — и свое, и своей семьи. Вместо этого ты взрастила и подпитывала эту… эту обиду и получила… — магистрат повела рукой, указывая на комнату, на ситуацию, — это.