самый свет, замеченный нами. На стенах картины и, судя по первому

впечатлению, написанные зарубежными мастерами.

– Присаживайтесь к столу, – пригласила нас пожилая женщина.

На скатерти виднелась раскрытая книга. Взглянув на неё, поняла, та написана

на французском. Рядом с книгой лежала колода нераспечатанных карт.

– Сейчас кликну Лукерью, она чай свежий заварит, а мы пока побеседуем. И

так, что вас привело ко мне в столь поздний час?

– Не знаю, как и сказать, - начала я.

– А ты не стесняйся, говори всё как есть, - подбодрила меня хозяйка дома.

– Понимаете, к нам сегодня привезли раненого офицера. Уж больно он плох.

Мы рану ему промыли, перевязали, а у него жар сильный, мечется в забытьи.

Нам бы доктора. Вот за ним и направились в усадьбу Львовых.

– Вижу, не обманываете. Возможно, смогу помочь, но сначала отведайте чая.

Он у меня хорош с малиновым листом. Лушка, ты, где пропала? Самовар

давай неси, пирог не забудь с яблоками. Не видишь, гости у меня.

В комнате появилась босоногая девчушка с объёмным самоваром литров на

семь. С трудом дотащив его, водрузила на стол. Убежала и вскоре вернулась с

блюдом, покрытым полотенцем.

– Вот, всё, как и приказывали, барыня, – поклонившись, Лукерья исчезла.

Старушка разлила ароматный напиток по чашкам тонкого фарфора,

украшенных затейливыми вензелями. Пирог оказался выше всяческих

похвал, о чём мы и не замедлили сообщить хозяйке. Ей это явно понравилось.

– Теперь, - начала она, - пройдёмте в кабинет, там и закончим разговор.

Поднявшись, она захватила колоду карт и вышла. Заинтригованные, мы

последовали за ней и очутились в небольшой комнате, на сто процентов

оправдывавшей своё название: около стен высились, заполненные

разнообразными книгами, шкафы. У окна примостился ломберный столик,

рядом виднелся диван с высокой спинкой, около которого стояло три кресла.

На одной из стен висел портрет Наполеона. Нас усадили на диван, сама

хозяйка, распаковав колоду, уселась у окна и разложила карты на ломберном

столике, затем повернулась и с удивление посмотрела на нас.

– Или я ошибаюсь, или ошибаются карты, - начала она, - такого со мной ещё

не бывало. Нет, не может быть! Вижу, не просто так вы ко мне попали. Одна

из вас связана корнями со старинным французским родом, представитель

которого сейчас в Москве и прибыл сюда с войском Буанопарта. Самое

странное, видеться вам со своим родственником никак нельзя. Вот почему,

понять не могу. Ваш дед любит вас, но встреча с ним грозит большими

неприятностями.

Старушка внимательно посмотрела на Женевьеву и продолжила:

– Впрочем, тут я слукавила, о том, что видеться вам нельзя. Вы ещё не раз

увидитесь, но будет он принимать вас за другую. Вас ждёт интересная судьба

и только вам решать, как вы ей распорядитесь. Ваша подруга сейчас

находится рядом со своим подопечным, – затем, посмотрев на Женевьеву,

продолжила, - у вас удивительная судьба. Найдёте здесь любимого, но тут же

потеряете его. Теперь о вас, - это уже ко мне, - многое будет зависеть от

ваших поступков и решений. Не раз найдёте выход из тупиковой ситуации.

Не раз выручите подруг и других людей, но сами будете на перепутье. Вам

решать, как распутать этот клубок. Совсем в другое время попадёте. Трудно

придётся. Спасать будете подругу, - указала на Женевьеву. Спасать придётся

и её родственника. Всё, дальше темно, не вижу.

Раненому вашему помогу, - оторвавшись внезапно от гадания, переключилась

на новую тему хозяйка дома, - подождите здесь, я сейчас кое-что соберу, велю

коляску заложить.

Эй, Глашка, - крикнула она в темноту, - вели Силантию закладывать. Уезжаю

с гостями. Вернусь не скоро. Вы тут без меня смотрите, не балуйте! Знаю я

вас.

Старушка вышла. Прошло минут десять, дверь отворилась и на пороге

показалась уже знакомая нам Глашка.

– Барыня просит в коляску. Ехать, говорит, надо. Поспешайте.

Мы поднялись и вышли на крыльцо, возле которого стояла тарантайка,

запряжённая парой лошадей. На облучке сидел, по всей видимости,