драться, бою кулачному научил. Что смотришь? Из солдат я, многое знал,

многому научил. Мишель мне как сын стал, да и он меня, когда мальцом

совсем был, отцом порывался называть. Однако пояснили мы ему, что негоже

дворянину так с простолюдинами обращаться, а он ни в какую. Когда

постарше стал, так и сказал, не было у меня отца и матери кроме вас. Для

меня вы ими так и останетесь. Как-то раз Мария обмолвилась о травнице, что

когда-то спасла нашего мальчика. Тот загорелся посетить её, но мы

предупредили, что та слывёт ведьмой. Однако мальчик сумел настоять на

своём. Пришлось Марии показать дорогу к избушке. Мишель в один

прекрасный день и отправился туда. Ждали мы его, ждали. Уж и на поиски

дворню решили послать, как явился наш мальчик живой и здоровый, а потом

вновь отправился в лес. С тех пор каждую неделю стал навещать ту травницу.

Изменился, как будто повзрослел. Как-то Мария, будучи не в духе,

попытались отговорить Мишеля от этих прогулок, но тот впервые

прикрикнул на неё и заявил, чтобы та никогда не смела говорить плохо о

бабушке. Он так и сказал, о бабушке. Мария замолкла, удивлённо поглядев на

воспитанника. С тех пор разговоров о травнице у нас не было. Оказалось, что

она научила мальчика кое-каким премудростям. Стал в травах разбираться,

слуг иногда лечил. Однажды, а дело было зимой, слёг я. Кашель душил, жар

по телу разливался, ходить уже не мог. Мы за местным доктором послали, но

тот заявил, что пришла пора встретиться с Создателем. Тогда за дело взялся

наш господин. Пришёл ко мне, принёс с собой трав разных, кликнул

Розалинду, кухарку. Велел кипятка принести. Заварил он эти самые травы,

достал пузырёк, велел выпить содержимое. Уж гадость там такая, я вам

скажу, была, едва на изнанку не вывернуло. Затем дали мне выпить кружку

травяного настоя. Вроде полегче стало. Мишель две ночи просидел у моей

кровати, ухаживал, отварами поил, с ложки кормил. На третий день сказал,

что всё, дело на поправку пойдёт. Бояться больше нечего. И вправду стало

лучше мне, а к концу недели на ноги встал. Такие вот дела. Не бросил,

значит, меня. Как же мог я его оставить? Так вот, время шло, подрос малыш,

отправил его отец в Париж учиться, а я вместе с ним поехал. Бесшабашный

вырос наш господин, всё ему военные подвиги чудились. Когда тому стукнул

двадцать четвёртый год, император войско стал набирать да в поход военный

готовиться. Мишель и загорелся. Говорит, пойду воевать. Со славой домой

вернусь, женюсь, а ты с Марией детей моих нянчить будешь. Как я не

уговаривал его остепениться, не послушал, пошёл в кавалерию, а я, конечно,

с ним. На кого же его оставить? Вот в Россию отправились. Думали, скоро

вернёмся, а вот, вишь, как всё обернулось. Перед самой отправкой в путь

позвал он нас с Марией и сказал, что бабушку его следует перевести к нам и

не стоит её бояться. Добрая она, травы знает, людям помогает. Мария для

вида пошумела, но пришлось смириться. К вечеру перевезли старухины

пожитки, отвели ей комнату. Стала жить она у нас. Звали её Анриетт. Так вот,

накануне отъезда попросила она собраться нас внизу в гостиной. Расселись

все за столом. Достала она колоду карт, разложила и сказала, чтобы мы

слушали внимательно и не перебивали. Начала она с Марии.

– Вам, сударыня, надолго придётся остаться одной, но не бойтесь одиночества.

Через полтора года оно закончится. Вам, это уже ко мне, - предстоит дальняя

дорога, которая будет не простой, но сумеете всё преодолеть. Берегите

молодого господина. Много придётся вам пережить. Ничего не бойся.

Теперь о Мишеле. Тебе, мальчик мой, страдания выпадут. Не лезь на рожон.

Берегись летучего огня. Ждёт тебя болезнь, но вытерпишь. Помощь придёт

ко времени. Встретишь в далёкой стране ту, которая станет твоей на веки.

Борись за своё счастье. Сам поймёшь, когда оно придёт. Я к тебе в трудную

минуту на помощь приду. Вот и всё, завтра вам в дорогу. Не буду прощаться,

пойду к себе. Ещё увидимся, там, где будешь.

Такие вот дела. На следующий день уехали мы. Анриетт так и не вышла из