своей комнаты, но Мишель сказал, что уже попрощался с ней. Теперь ему

ничего не страшно. Говоришь, спрашивал обо мне?

– Спрашивал, волновался, как вы тут, - решила чуть приврать.

Жан поинтересовался, можно ли ему пройти к Мишелю. Я кивнула, и мы

отправились проведать больного.

Войдя в комнату, Жан взглянул на сиделку, его глаза расширились от

удивления и он вскликнул:

– Анриет, как вы здесь оказались?

Женщина на секунду оторвалась от своего занятия, посмотрела на мужчину

и бросила сердито:

– Вы с кем-то спутали меня, моё имя Анна, Анна Николаевна. С чем

пожаловали?

Жан выглядел смущённым. Он явно узнал нашу знакомую, но решил не

настаивать на своём.

– Извините, мадам, видимо обознался. Пришёл проведать моего мальчика. Как

он?

– Честно, пока очень плохо. Вы бы шли отдохнуть, уважаемый. Завтра

если всё будет в порядке, потребуется ваша помощь.

Видя, что мужчина не сдвинулся с места, продолжила:

– Идите, идите. Всё равно ваш подопечный не слышит вас. Он без сознания.

Единственное, что ему сейчас нужно, это отдых и покой. Идите.

Жак кивнул и покинул нас.

– Вам бы тоже пора поспать, - это уже к нам, – день выдался суматошный, –

идите к себе. Я посижу с Мишелем.

Я с удивлением посмотрела на старушку. Интересно, откуда она узнала имя

раненого. Ведь Жан разговаривал только со мной, и Анна не могла слышать

нас. Значит, это именно та травница, которая когда-то спасла Мишеля.

Становится всё интереснее. Как женщина оказалась в Москве? Неужели она

знала о грядущих событиях? Как мне кажется, её гадание может

претвориться в жизнь. Надо будет поговорить с ней попозже.

Видя нашу нерешительность, Анна поторопила нас, предупредив, что ей

предстоит кое-что сделать и нам лучше этого не видеть.

Кивнув, мы поднялись к себе. Зинаида выглядела удручённой и

расстроенной.

– Мне жаль этого мальчика. Он такой молодой и уже оказался на грани. Лишь

бы выжил, - подруга присела на кровать и вопросительно посмотрела на

меня.

– О чём ты говорила с денщиком?

– Да так, о его хозяине, твоём мальчике.

– Почему моём?
– вскинулась Зинаида.

– Вижу, как на него смотришь. Глаза так и светятся. Что встретила, наконец,

своего суженого-ряженого?

– Не знаю, смутилась подруга, - как взгляну на него, так сердце и заходится.

Скажи, что делать?

– Всё в твоих руках. Как решишь, так и будет. Кстати, не такой уж он и

молоденький и, как мне кажется, уже не мальчик. Недавно ему стукнуло

двадцать четыре. Действуй, Зинуля!

– Да ну тебя, скажешь тоже. Он ведь француз.

– Француз, не француз. Он, что, не человек? Такой же, как и русские мужики.

Зина, вспомни о своём япошке. Тоже ведь не русский, а замуж за него пошла.

– Не совсем удачно, - усмехнулась Зинаида, - разводиться собралась, как

знаете. Не вышло бы и с этим.

– Ого, далеко дело зашло, если о замужестве задумалась. Подумай, Зинуля,

этот мальчик старше тебя на двести лет с гаком.

Зинаида, по всей видимости, не подходила к вопросу с замужеством с этой

точки зрения. Посидев пару минут в полном молчании, взглянула на нас и

задумчиво произнесла:

– Возраст любви не помеха. Ладно, девки, спать давайте. Завтра, как мне

кажется, день выдастся суматошным.

На этой мажорной ноте мы и улеглись. Глаза от пережитых волнений

моментально закрылись, и я погрузилась в приятную дрёму.

Москва, моя столица

Разбудил меня звонок мобильника, наярившего мелодию под скромным

названием «Скрипка». Мне эта мелодия нравилась, напоминая детство.

Подобную играл деревенский музыкант, и я всегда бегала, впрочем, как и

другие ребятишки, послушать, когда приезжала к бабушке на летние

каникулы. Потом этот музыкант куда-то сгинул, а мелодия так и осталась в

памяти. Впрочем, причём здесь мобильник? Помнится, что я с подругами

волею случая оказалась в начале девятнадцатого века. Зинаида нашла себе

нового кандидата в мужья. Женевьева достала своего прапрадеда и у того