Прелестнейшие божьи дети?

И кто, скажи, я знать желаю,

Та королева пожилая?.."

. . . . . . . . . . . . .

"Кто эта дама, ты хочешь знать?

Узнай: твоя родная мать,

Мудрейшая королева Арнива.

А это - дочь ее Сангива:

Она мне - мать, тебе - сестра.

Пришла желанных встреч пора!

Вновь обрели мы матерей,

Которые к нам всех добрей,

Которые, хоть в плен попали,

Все ж не погибли и не пропали.

Так что ж на свете превосходней

Безграничной милости господней?!

А вот выходит из шатра

Моя любимая сестра,

Твоя племянница - Итония!.."

...Тут слезы полились сплошные:

Артур сам плакал, как дитя,

Мать, сестру и племянницу обретя!

Кто хотел бы познать хоть отчасти,

Что значит Истинное Счастье,

Того я должен был вовлечь

В сей Праздник Долгожданных Встреч,

Позвать на этот Пир Свиданий

После тревог, разлук, скитаний:

Словами ведь не передашь

Миг Обретения Пропаж!..

Пусть вам поможет воображенье

Увидеть счастья выраженье

На этих лицах, мне дорогих,

Искренне я обожаю их!..

...Король Артур сквозь плач и смех

Спросил: "Но кто ж красивей всех

В кругу твоих красавиц?

Ответь-ка мне, красавец!

Давно бы мне узнать пора..."

"Оргелуза де Логруа!

Она воистину прекрасна!"

Гаван ответил громогласно,

И кликами со всех сторон

Был в тот же миг поддержан он...

. . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . .

Так не смолкал веселья хор...

А Гаван вернулся в свой шатер,

Чтоб снаряжение примерить.

Сначала он хотел проверить,

Раны ли не заболят

Под тяжестью железных лат.

Надел он панцирь и забрало,

Тут ретивое в нем взыграло!

Эх, снова меч бы в руки взять,

Эх, вновь себя бы показать

Пред дамами и господами,

Как он служить умеет Даме,

Готовый всех врагов смести!..

...Коня велит он привести,

В седло одним садится махом

И - прочь!.. (С волнением и страхом

Я говорю про сей отъезд

Из этих, нам известных мест...)

. . . . . . . . . . . . .

Он скачет полем, скачет лесом,

Несомый верным Грингульесом,

Которого обрел он вновь...

Вдруг в нем остановилась кровь.

Он видит рыцаря пред собою

Над рекой полноводною, голубою.

Был несравненный рыцарь тот

Отваги рыцарской оплот,

Всех рыцарских доблестей воплощенье.

Он только чувства восхищенья

Своею верностью вызывал.

Он долга рыцарского не забывал.

В нем порывы священные не стихали.

Вы, безусловно, о нем слыхали

И, безусловно, узнаете дальше

Об этом сердце, не знающем фальши.

И, воздав восхищение рыцарю оному,

Наш рассказ возвращается к руслу исконному...

XIV

Коль правда, что, рискнув собой,

Гаван начать решится бой,

То я, признаться, очень

Его судьбою буду озабочен.

Еще ни разу, никогда

Так не грозила ему беда,

Урон достоинству и чести...

Нет, на его оказаться месте

Не пожелаю и врагу!..

Но не отметить не могу,

Что и противнику Гавана

Завидовать пока что рано.

Меня, однако, не страшит

Его судьба... Он сокрушит,

В сраженье равный рати целой,

Кого угодно дланью смелой.

Он войску равен был один!..

На нем, краснее, чем рубин,

Доспехи алые сияли,

Из дальней вывезены дали,

Наверно, из заморских стран...

От многих смертоносных ран

Или от гибели возможной

Щит охранял его надежный,

На коем не сочтете дыр...

По явной видимости, мир

Давно был рыцарю неведом

На тягостном пути к победам,

Которыми себя он тешил...

И вдруг мой герой Гаван опешил,

Узрев на шлеме чужестранца

Цветущую ветку Грамофланца...

И понял рыцарь потрясенный,