Дурная мысль мне в мозг вонзилась:

Моя жена в тебя влюбилась,

Жена мне боле не верна!..

Из преопасного зерна

Взросло слепое подозренье,

Позор! Позор мне и презренье!

Но о прощении молю

Ее, что я, как жизнь, люблю!.."

Рек Парцифаль: "Тебя я пощажу,

Возблагодари же госпожу!

Взбодрись душой, с земли восстань!

Ты тотчас двинешься в Бретань.

И - клятву в том с тебя беру:

Придя к Артурову двору,

На верность деве присягнешь!

Какой? Сейчас меня поймешь:

Прелестной деве, кротчайшей,

О коей с болью, с тоской величайшей

Я воздыхать не позабыл.

Кей-сенешаль ее побил.

Из-за меня случилось это!

Удар остался пока без ответа.

Найди ж ее, поведай ей,

Что будет отомщен злодей,

Что он за все заплатит кровью..."

"Я рад твои принять условья,

Ответил герцог.
– Но сперва к жене

С повинною дозволь вернуться мне..."

. . . . . . . . . . . . .

И примиренье состоялось.

Сердце Орилуса с горем рассталось.

И вскоре они в пещеру зашли,

Где с мощами святыми раку нашли,

И копье разноцветное там лежало

Оно отшельнику принадлежало.

Отшельник Треврицент был брат

Анфортаса... (Так говорят

Предания, по крайней мере.

В ту пору не было его в пещере...)

Над ракой вновь Парцифаль присягнул,

Что ни разу в жизни не посягнул

На честь иль достоинство герцогини,

Однако он горько жалеет ныне

О дерзком поступке (известном вам),

И он резнул себя по губам,

Что зло свершили, без спросу целуя,

Дабы кровью с них смыть печать поцелуя.

И, глядя герцогине в лицо,

Он с поклоном ей возвратил кольцо...

. . . . . . . . . . . . .

И тут же доблестный рыцарь Орилус

(Чья душа для добра отворилась)

Супругу плащом драгоценным укрыл

И о любви своей заговорил

И о том, как виновен он перед ней,

Кто всех любезней ему и родней...

А Парцифаль с копьем разноцветным

Стоит, глядит на них взглядом приветным,

И радость его наполняет грудь...

Он решает в дальнейший пуститься путь.

Ах, напрасно супруг и супруга

Приглашают младого друга

С ними вместе в шатровый их град.

Словно бы приглашенью не рад,

Он простился с милой четою,

Снова движимый целью святою...

. . . . . . . . . . . . .

А теперь я вам о том расскажу,

Как Орилус, обретший свою госпожу,

Ставши снова счастливым супругом,

К своим вернулся слугам

В шатровый город на лугу.

И вправду молвлю, не солгу,

В ту самую минуту,

Когда народ узрел Ешуту,

Восторга клики раздались.

Из множества сердец рвались

Те радостные клики:

День наступил великий...

Им поклонившись до земли,

Обоих в баню повели.

Двенадцать дев придворных,

Прилежных да проворных,

От грязи и от пыли

Владычицу отмыли.

И вот, умыта и свежа,

Вновь почивает госпожа

После скитаний длинных

На пуховых перинах.

Меж тем Орилус, в бане моясь

И ни о чем не беспокоясь,

Мечтает только об одном:

О скором отдыхе ночном.

Тут дорогому господину

Необычайную картину

Один старательный вассал

В таких словах живописал:

"Едва ты, герцог, удалился,

Король Артур сюда явился.

По обе стороны реки

Стоят Артуровы полки,

Кругом раскинуты палатки.

Герои так и рвутся к схватке.

Во имя доблести и славы

Придумывает он забавы:

Турниры, битвы без конца,

Пылают женские сердца.

Их здесь немало, дам прекрасных,

Любительниц сих игр опасных!.."

И герцог, словно бы в огне,

Воскликнул: "Снаряженье мне!

А герцогине - платье!.."

Не в силах передать я,