— Я... я... не хотел тебя обидеть... прости меня, — пытался оправдаться Ганс. Теперь, когда он услышал ужасный голос Ворожбы, и увидел ее глаза, ему стало страшно.

—Вы слышали сестры? Он еще и прощения просит неподобающим образом!

— Да-а-а-а! Какой наглец! — лицо Веды тоже переменилось. В какой-то момент над ней взяла верх Марька.

— Сестры успокойтесь, прошу вас! — пыталась их вразумить Проклятие.

— Убьем его! Он должен знать, как подобает обращаться с истинными дочерьми леса, — не унималась Ворожба.

— Смотрите-ка мальчик в лесу совсем один, — поддерживала ее Марька из Веды хитрющим голосом.

— Нет!!! — из последних сил крикнула Проклятие и попыталась помешать сестрам, но было слишком поздно.

— Impetum!!! — выкрикнула Ворожба, не скрывая своей почерневшей от злости ярости. Несчастного мальчика отшвырнуло с оврага вниз, где он упал на острые камни.

Ганс тихо вскрикнул, а потом просто затих.

Когда сестры пришли в себя, то не могли поверить в то, что натворили. Они подошли к краю, и увидели мальчика, лежащего на камнях у ручья с разбитой головой. Алая кровь с его светлых волос так и текла вниз по течению воды.

"Какая прелесть, — послышался голос Апокрифезиса, — похоже, что из твоей сестры выйдет настоящая ведьма".

— Что мы наделали? — спохватилась Веда. — Марька, будь ты не ладна!

— Мы убили его! — выдавила из себя Ворожба, — что ж — поделом ему!

— Ганс!!! — закричала Проклятие, бросаясь к нему со склона. Она обняла голову мальчика и стала гладить ее рукой. При этом Зеленоглазка пыталась дуть на рану, будто она щипала. — Что вы стоите? Проклятые!!! Скорее сюда! Отнесем его в дом. Может быть, маменька сможет ему помочь!

— Боюсь, что он уже мертв, — Осторожно чтобы не разозлить сестру сказала Ворожба. — Нам следует оставить его здесь. А лучше слопать его, пока еще тепленький.

— Слопать? Это ты его убила! Ненавижу тебя! Ты из нас самая злая и самая жестокая! — Зеленоглазка была в отчаянье. Ее глаза покраснели от слез и гнева, а нежные губы задрожали. Дух храбрости рвался в бой. С трудом она сдержалась, чтобы не обрушиться с карой на сестру. Но строгий запрет Греты по отношению к силе против друг друга остановил ее. Грета обещала безжалостно убить ту дочь, которая поднимет руку на свою сестру в колдовском смысле этого слова.

— Не вини ее Проклятие, — вмешалась Веда. — Ворожба потеряла контроль.

— Разве мать не учила нас не поддаваться жалости, сестры? Мы ведьмы Проклятие, а он всего лишь мальчишка. Брось его тебе говорят!

Сестры кружили над телом как вороны над гнильем. В своих лохмотьях они напоминали маленькую стайку волчат.

— Скорее! Его еще можно спасти! Веточка, помоги сестра! — молила Проклятие, не обращая внимания на слова Ворожбы.

Она посмотрела на них такими глазами, что лучше было согласиться на ее требования, нежели перечить. И девочки сдались. Они взяли тело Ганса и понесли в сторону дома. На ходу сестры придумывали, что сказать матери. Но до ее прихода нужно было как-то помочь мальчишке. Только вот помогать уже было некому. Веда которая к этому времени лучше всех говорила с воронами послала Грёшу за Гретой, а сама побежала в дом чтобы заварить отвар тысячелистника с подорожником. Отваром девочка хотела промыть рану на голове убитого. Все что сейчас она могла сделать.

Но Проклятие знала, что это бесполезно и решила пойти на отчаянный шаг: она устремилась в подвал, распугивая больших пауков своим топотом, где во тьме покоилась черная книга Греты. Она надеялась, что там будет нужное заклинание.

На удивление книга оказалась открытой, но в бесконечных запутанных записях сам черт бы сломал себе голову. В поисках нужного заговора глаза Зеленоглазки случайно упали на одну страницу... на страницу... страницу, на которой была нарисована сцена из ее кошмарного сна. Мороз побежал по коже Проклятия, когда она прочитала то, что прочитала. "Было ли это случайностью?" — думала она. Или само проведение указало ей именно эту страницу? Горбатая ведьма на картинке стояла с ножом возле трех обнаженных красавиц привязанных к столбам. Книжка была на латыни, но девочка уже умели на ней читать... Лицо Проклятия побледнело от ужаса.

— Немедленно положи маменькину книгу! — послышался сверху голос Ворожбы, — Она запретила нам к ней прикасаться!

— Прости сестра, не рассказывай маменьке — я ведь даже не смогла ее открыть, — попыталась выкрутиться Зеленоглазка. Она до сих пор не могла придти в себя от увиденного. — Рыжая ведьма встала, бросила книгу на пюпитр и быстрым шагом покинула подвал.

Девочки пытались помочь мальчику, но он не дышал. Если бы они были немного старше, то поняли, что помощь уже бесполезна.

— Помощь уже бесполезна, — сухо сказала Грета. — Что произошло? — мать вернулась с востока только к вечеру и застала дочерей в светлице с покойником.

Сестры наперебой стали рассказывать, как все было, но Грета велела говорить только Ворожбе. Она больше всех ее любила за послушание.

— И помни дочь, я доверяю тебе больше остальных и хочу услышать из твоих уст только правду! — предупредила старуха. — Не разочаруй меня.

— Да маменька. Я все расскажу. Мы пришли на ручей за водой и встретили мальчика. Он предложил нам поиграть. Я говорила сестрам, что ты не велишь играть с детьми из-за леса, но они меня не послушались. Веда тоже настаивала на игре. Мы играли... играли, — всхлипывала Ворожба, — а потом... — послушная дочь рассказала о том, как все было в мелких подробностях и деталях, выгораживая конечно себя и пытаясь поделиться виною с сестрами в равных долях. Мол, и Проклятие ей играть не давала с Гансом. И Веда настаивала на игре, хотя, знала к чему это может привести. Сестры смотрели на нее как на маленького предателя, который жаловался маменьке словно нахальный подхалим.