приканчивая тех, кто сопротивлялся до последнего, скрываясь в донжоне.

Военачальники, которые подчинялись мне в походе давно махнули рукой на то,

что я сам вожу воинов в последнюю атаку. Лишь хмурились и выделяли мне больше

охраны. Хотя судя по их лицам, когда они думали, что я их не вижу, они бы с радостью

отправили меня вообще одного на штурм, чтобы я сдох там. Будучи дворянами они не

приветствовали мои методы, не говоря уже о том, что я убивал женщин, детей и стариков.

Пришлось проучить одного из них, когда он попытался сделать мне замечание, и мотая его

кишки на шпагу объяснить, что с канцлером спорить не очень полезно для здоровья.

В общем последняя наша цель похода была захвачена стремительно, и уже через

час братья и наемники пели о своей нелегкой судьбе на кольях. Я отпустил всю прислугу

из замка и всех крестьян, что попались нам по пути, они мне были не нужны.

– Ваша светлость, какие буду распоряжения, - граф Дука склонился в поклоне,

хотя он так ненавидел меня, что с трудом скрывал это каждый раз, когда приходил. Теперь, когда все цели похода были достигнуты, мне не нужно было терпеть его кривляние.

– Граф, - я снова затянулся и прищурив глаза посмотрел на него, - разворачивайте

войско, мы идем назад.

Он еще раз поклонился, но я продолжил.

– А если у вас ко мне какие-то личные претензии, можем решить их прямо сейчас,

доставайте шпагу.

Я даже не думал, что он с такой радостью согласиться, ведь если раньше его

сдерживала воинская присяга, то теперь он получил мое согласие.

– Какие правила, я спрашиваю вас, как вызываемого? – поинтересовался я, выходя

с оружием из палатки. Новость разлетелась по лагерю и вот уже нам организовали круг, а

также я увидел замелькавшие кругляши серебра в руках воинов, делались ставки. Судя по

лицам друзей-военачальников графа, они молились на него, и были готовы встать рядом, если он падет. Их даже не смущало то, что в атаках я один кидался на троих или четверых, всегда выходя победителям, не видя и не зная моей магии, они считали меня просто

удачливым и очень сильным сукиным сыном.

– Никаких правил, бой до смерти! – граф наверняка казался себе неким таким

Давидом, который сейчас сразит Голиафа на потеху всей толпы, он разделся до рубахи, демонстрируя теперь всем свое прекрасно тренированное тело и мужественный профиль.

Его чуть кучерявые, вьющиеся волоса красиво поднимались ветром, да что там говорить я

и сам засмотрелся на этот образец мужественности и рыцарства.

Я еще никогда не показывал свои истинные умения при таком стечении народа, но

пожалуй пора было напугать всех, кто думал расправиться со мной в честном бою.

Граф встал напротив меня и приготовился атаковать, судя по всему сначала

магией, потом уже клинком. Я не стал разочаровывать ни его, ни окружающих людей.

Сделал шаг, меня стало двое, второй – трое, третий – четверо и когда я его

атаковал, меня и моих копий было уже шесть, весь мой настоящий потенциал и предел. В

одну копию ударился огненный шар, во вторую лед, третей досталось клинком. Даже не

замедлившись, я пронзил его всеми шестью клинками сразу и крутанув их в ранах, я

вытащил шпагу и отсалютовал уже мертвому телу, что опало к моим ногам.

На площадке наступила тишина. Только стали громче слышны вопли «сидящих»

на кольях.

– Граф Рише, - обратился я к следующему по рангу командиру, он бросился к телу

друга, чтобы понять, что того уже не вернуть никаким целителям.

Он поднял на меня ненавидящее лицо.

– Примите командование, если у вас конечно нет ко мне личных счетов, - спокойно

приказал я.

Он открыл рот, чтобы видимо бросить мне оскорбление, но кинувшиеся к нему

другие командиры быстро заткнули ему рот. Виконт де Перфо, самый умный и

проницательный из них, низко поклонился и ответил за него.

– Господин канцлер, войско будет готово через час, граф просто ошеломлен

потерей товарища, я думаю вы его поймете и простите.

– Да, да конечно, - ответил я, доставая свой блокнот и делая запись, - конечно

прощен, такая потеря.