– И вы не стали нам об этом...
– Никлаш замолчал, вопросительно глядя на мастера-стрелка.

– Ты ведь не дурак, сам смекни - почему не стал. Я не знаю, отчего одни его видят, а другие - нет. И то, что вы оказались среди избранных - пока не повод для веселья. Придётся ещё изрядно поработать, чтобы научиться вызывать Ветер по собственной воле.

Друзья переглянулись.

– Не пугайтесь заранее, - Эйвор усмехнулся.
– Освоите, никуда не денетесь. Сможете при желании пулями гвозди забивать. Обычный стрелок за всю жизнь не отточит своё мастерство так, как тот, для кого дует Белый ветер. "Ветреные" - это те, кто рождён для огнестрелов, они инстинктивно чувствуют цель и всегда попадают туда, куда хотят.

– И сколько их в Бастионе?
– вопрос, вырвавшийся у Ника, давно уже вертелся на языке Рэлека.

– Наверняка не знаю, - ответил Страгос после недолгого молчания.
– Когда я интересовался вопросом в последний раз, услышал число "двадцать шесть". Думаю, сейчас уже меньше.

– Но почему?!
– не поверил разочарованный Рэлек.
– Как же "один из десяти"?!

Ему уже представились воочию несколько сотен идеальных стрелков, проходящих с боем через безлюдные земли - от края до края. Странное дело, воображаемая картина вовсе не вызвала в нём прилива энтузиазма. Скорее она показалась... отталкивающей.

– Вот поэтому, - усмешка Эйвора превратилась в неприятную гримасу.
– Вот именно потому, что у вас сейчас на лицах написано. Гении непредсказуемы, а когда не знаешь, чего от человека ожидать, всяко предпочтёшь гению надёжного умельца. Ветреные очень хорошо умеют стрелять, и не очень хорошо - убивать. Наверное, это вроде предохранителя для ружья. Думаете, я отобрал вас двоих только из-за вашего истового человеколюбия? Нет, ребятки. Беда не в том, что Ветреными нельзя делать любителей палить во всё, что движется. Суть проблемы иная: гений стрелка не совместим с талантом убийцы. И потому именно ваше завидное упрямство, явленное в нежелании дырявить фанерных человечков, давало больше всего шансов обнаружить в вас талант Ветреных.

– Так то человек, - проворчал Никлаш, - а то жнец. Я ведь пошёл в пастыри, чтобы...

– Пока что ты выбивал дух только из деревяшек, - сухо отрезал мастер-стрелок.
– Вот продырявишь живого болга - тогда приходи снова со своими возражениями, обсудим.

Рэлеку не нужно было прислушиваться к себе, чтобы признать его правоту. Ощущать плечом массивность приклада, ловить цель на мушку, плавно выбирать спусковой крючок... Всё это дарило ему неизъяснимое удовольствие, достигавшее пика, когда пуля ложилась точно в то место, куда он её направлял.

Бах!
– и щепки из доски - фонтаном...

Бах!
– и подброшенное яблоко - вдрызг...

Бах!
– и срезанная лучина гаснет в мокрой от ночной росы траве...

Но превращая в решето очередного фанерного болга, Рэлек упорно гнал из воображения брызги крови, осколки разлетающегося панциря, лопающиеся фасетки глаз... Живых, живых глаз!

"Я не хочу убивать даже уродливого паука... Как же я собираюсь стрелять в тех, кто похож на меня?"

"Придётся - так будешь, малыш".

"Заткнись! Заткнись!.."

– Так что же нам делать?
– растерянно спросил Никлаш.
– Уходить...

Он осёкся, встретив полный холодной насмешки взгляд Страгоса.

– Не мели ерунды, стрелок. Куда ты пойдёшь со своим талантом? В угольщики? В повара? Нет, ребятки, вам теперь придётся не только жить с этим даром, но и обращать его на пользу Бастиону. Пусть Нойнштау и не слишком жалует "ветренность", но глупо просто выбрасывать на свалку то, что может приносить пользу. Благо в людей вам стрелять едва ли придётся, а вот в жнецов... С их смертями от ваших рук придётся смириться и превратить истребление выродков в обычную работу - грязную, тошнотворную, но необходимую.

– Говорят, в первый раз всегда трудно, - заметил Рэлек неуверенно, - но потом привыкаешь.

– Не надейся, - отрезал мастер Эй.
– Для тебя, парень, каждый раз будет первым.

– И вы называете это... даром?

Эйвор Страгос хмыкнул, покачал головой.

– Любой дар чем-то похож на проклятие, парень. Этот - не больше, чем другие. Белый ветер - прекрасное оружие, пусть и обоюдоострое. Когда он спасёт жизнь тебе и паре-тройке твоих товарищей, эта цена вряд ли покажется чрезмерной.

* * *

"Он говорил об этом так, будто знал наверняка, что прав. Будто испытал правоту своих слов на собственной шкуре. И мне так хотелось спросить его... но я не спросил. Ни тогда, ни позже".

"Наверное, потому, малыш, что ответ был слишком очевиден".

Рэлек встал, с некоторой опаской бросил взгляд на неровную кромку, за которой обрывался коридор. Брызги на бетоне уже стали правильного цвета, но приступ не вернулся. От него в душе остался лишь слабый привкус сожаления. Чувство это не поддавалось рациональному объяснению, оно просто было, и с ним приходилось мириться.