– Время, - Тэнгер посмотрел на тускло блестящий хронометр и приподнял бровь. Правую. Это могло означать всё, что угодно, от "неплохо для улиток" до "если бы вы ползли чуть медленнее, вы бы ползли в обратную сторону".

– Сойдёт. По крайней мере, в прошлый раз было не лучше.

Похвалами Тэнгера можно орехи колоть. Всё же десять мокрых, грязных и усталых нойдов немного расслабились: похоже, сегодня они молодцы и выволочки не будет. Как и лишнего прохода по "бурелому".

Обычно в таких случаях человек-гора коротко приказывал разойтись и терял к будущим пастырям малейшую видимость интереса. Но сегодня он медлил, разглядывая выстроившихся перед ним людей с непривычной задумчивостью.

– На этом всё, - произнёс, наконец, Тэнгер.
– Я с вами закончил, дальше мучиться другим. Хочу верить, что потратил своё время не зря. Сейчас топайте к себе - помойтесь, переоденьтесь. Через час прощальный ужин.

Вот так. Будто и не было за их спинами двух долгих лет. Последний марш, последняя штурмовая полоса, и вместо напутствия - скупое "на этом всё". Утром очередная десятка навсегда покинет Дицхольм, а мастер-наставник останется - других "неудачников" на пробежки вокруг озера до рассвета подымать.

– Да-а, - протянул, глядя вслед Тэнгеру, черноволосый Венз.
– Уж кто по нам не заскучает, так это Железная Задница. Сдаётся мне, мы для него и не люди вовсе, а чушки деревянные, навроде баклуш - ножик взял, ложек нарезал, на базар снёс, продал и забыл. Даже в Меренге жизни больше.

– Много ты понимаешь, ржа, - буркнул Пешта.
– Ты в его шкуру влезал?

– Мне в его шкуре делать нечего, своя милее...

– Твоей цена - медный тален, да и тот с дыркой. Тэнгер подороже стоит.

Венз пренебрежительно фыркнул, но промолчал. Когда тебя задевает собрат-стрелок, можно при большом желании и обидеться, и в ухо разочек съездить. Руки Пешты толщиной могли поспорить с ляжками чернявого, и жира в них наверняка не было ни капли - там, под кожей, уже и мышцы-то едва помещались. С такими ручками ссориться - себе дороже.

– Какая вам разница, будет он скучать или нет?
– в наступившей тишине негромкий голос Дженго расслышали все.
– Дицхольм кончается, Тэнгер кончается, но учёба-то - ещё нет. Готов поклясться, через неделю никто про его вечно хмурую рожу уже не вспомнит. Достанет нам какой-нибудь другой рожи взамен.

– Наверняка достанет, - согласилась Флина.

– И какой тогда смысл об этом болтать?
– пожал плечами Хамид.
– Лучше сделаем, как он сказал.

И, равнодушно шлёпая по лужам грязными ботинками, витал направился к баракам; негромко переговариваясь на ходу, за ним последовали Дженго и Нэпьер.

– Засранец, - Пешта скривился, но тут уж нарываться на ссору ему самому не хотелось: если здоровяк кого и опасался задирать, так это спиритов. А южанина Хамида он и вовсе побаивался, даром, что тот был целителем.

– Пойдём и мы, - Флина потянулась, как кошка, на миг приковав к себе взгляды парней.
– Ник, Рэль?

– Идём, конечно, - Никлаш посмотрел на друга.
– А ты...

– Задержусь маленько. Штурмовую ещё разик пройду.

– Придурок, ржа, - выдал Пешта беззлобно.

– Псих, - покрутила головой Флина.

Венз снова фыркнул, а Никлаш рассмеялся:

– Не переживай, дружище. Говорят, в Хельбе "бурелом" длиннее здешнего вдвое. Набегаешься от души.

5.

Сквозь просвет между домами виднелось небо - тёмно-голубое с белыми клочьями облаков. Лика не видать, но под землёй ползать пришлось никак не меньше двух часов, и значит наверняка уже за полдень.

Может ли он столкнуться со жнецами? Охотничьи угодья каждого роя - это не меньше сотни квадратных лиг. Атаковав патруль и получив отпор, твари средь бела дня на свинцовый шквал уже не полезут. Но и отступить - беса с два. Сейчас они должны собирать воедино все разрозненные силы своего странного сообщества, призывать рассеянных по Городу разведчиков и охотников. Таким образом, к ночи все враги окажутся на северо-восточной окраине, а южная часть руин станет почти безопасной. Беда в том, что до темноты Рэлек уже должен быть далеко за каналом, и значит, неприятная встреча очень даже возможна. Да, одиночному выродку лучше на пути у пастыря не становиться, но сама по себе стрельба привлечёт внимание - вот что скверно.

Переулок лишь казался бесконечным, а кончился после первого же поворота. Нырнул под высокую каменную арку и сразу за ней развернулся улицей, настолько широкой, что её и улицей-то язык назвать не поворачивался. В любом из городов Пограничья эдакому простору даже площади позавидуют. Умели всё-таки предки строить - дерзко, с размахом. Улицы - вширь, здания - ввысь. И города их по сей день походили издалека на горные цепи... само собой, те из городов, что стояли к северу от Межи. Трудно было поверить, будто прежде подобные махины высились по всей Эсмагее. Воистину, Бастион за двести лет проделал просто титаническую работу - несколько тысяч пастырей планомерно сравняли с землёй всё то, что когда-то возводилось руками сотен тысяч строителей.