Выглянув из-под арки, чтобы оглядеться, Рэлек невольно затаил дыхание. Старинный проспект всё ещё будоражил воображение, хотя от былого величия и осталась лишь бледная тень. Залитый светом, он по-прежнему поражал, но не радовал глаз, как не может приводить в восторг очень старое, монументальное, но давно заброшенное кладбище. Тротуары поросли чахлой жёлтой травой, мостовая вздулась и потрескалась, везде виднелись груды ржавого мусора, при взгляде на которые даже механик-всезнайка Лезмоль едва ли сумел бы определить, чем они когда-то были. С обеих сторон на пришедшую в запустение улицу таращились провалами окон обветшавшие дома. Примерно в лиге от Рэлека рукотворный каньон наглухо перегораживало рухнувшее здание. А прямо перед его ногами по мостовой расползлось неряшливое грязно-серое кружево. Он поморщился: везде эта дрянь, некому тут её выжигать.

Здесь ему наконец-то удалось увидеть Лик. Судя по положению светила, сейчас было... ну, примерно часа два пополудни. Определённо хуже, чем выходило по расчётам Чейда - тот надеялся, что Рэлек к трём уже выйдет из Мертвеца.

"Поспешай медленно".

"Опять учёного учишь".

Он почти уже сделал шаг на тротуар... Почти. Что-то удержало его в безопасной тени под аркой на несколько секунд. Тех самых секунд, что иногда отделают жизнь от смерти.

На противоположной стороне проспекта показались две фигуры. Массивные тела с очень длинными передними конечностями напоминали обезьяньи, но толстую шкуру покрывала не шерсть, а мелкая бледно-жёлтая чешуя; плоская голова утопала в мощных плечах; костяшки тяжёлых кулаков при движении выбивали из мостовой характерный глухой стук... Рептонги! Солдаты роя! Могучие, ловкие и чертовски живучие, они среди выродков были навроде тяжёлой кавалерии, без них атаки жнецов потеряли бы добрую половину своей смертоносности.

И сейчас две таких твари выбрались из тёмного, похожего на ущелье проулка между неплохо сохранившимся многоэтажным домом из грязно-белого кирпича и колоссальной грудой тусклого битого стекла, осыпающегося бетона и ржавых стальных конструкций. Оказавшись на проспекте, рептонги повернулись спинами к Лику и неторопливо побрели прочь.

"Я - стена, - мысленно заверил себя Рэлек, сжимаясь в тени за лохматыми от ржавчины останками ворот.
– Я - обычная старая стена. Я не мыслю. Я не дышу. Я пахну камнем. Я - стена..."

Он сосредоточился на этом ощущении, заставил себя отрешиться от происходящего и оцепенеть. Дыхание его постепенно замедлялось, мысли становились медленными и холодными. Человек будто уснул, погрузился в вековую дрёму осыпающейся штукатурки и древнего кирпича...

Твари прошли всего в полусотне шагов от затаившегося стрелка. Будь на их месте "обморочник", Рэлеку, возможно, не помогла бы его нехитрая защита, но чешуйчатые гориллы скверные ментаты, а ветер сейчас дул вдоль проспекта, снося человеческий запах в сторону от двух чувствительных носов.

Он следил за чудовищными "прохожими" рассеянным взглядом, стараясь не сосредотачивать внимание на обманчиво неуклюжих фигурах. Что-то его беспокоило в происходящем...

"Если они возвращаются к рою, тогда почему идут на северо-восток? Просто завалы обходят?"

Прежде, чем Рэлек успел хорошенько обдумать эту мысль, из проулка-ущелья показался третий чешуйчатый. А следом, шустро перебирая суставчатыми лапами, на солнечный свет выскочил крупный болг...

С трудом сохраняя спасительную безучастность, он наблюдал, как пустынная улица заполняется жнецами. Ему уже стало ясно: по проспекту вовсе не пара охотников прогуливается, это сам рой, либо его часть. Но тогда... Страшная мысль пробилась сквозь барьер отрешённости, сжала сердце в когтистой лапке:

"Там, у моста... Я опоздал! Они все погибли! Чейд, Лойза, Никлаш..."

"Спешишь с выводами, малыш. Может, это просто... другой рой".

"Другой... Другой?! Два роя на одних охотничьих угодьях - чушь собачья!"

Но нелепая идея, подброшенная Постояльцем, уже расположилась по-хозяйски в голове, а цепляющаяся за соломинку надежда боялась гнать самозванку прочь. Уйдёт ведь. Ох, Небо, как же хочется поверить, будто эти две дюжины жнецов и впрямь не часть того роя, что зажал отряд на разрушенном мосту!

"Я словно гамак пытаюсь из паутины сплести. Ищу причину для надежды..."

"Чтобы надеяться, есть лишь одна причина: ты не видел их мёртвыми".

Мимо подворотни, в которой он затаился, прополз, поблёскивая матово-чёрным панцирем, гайфер. Эдак и обморочника можно дождаться... Не пора ли "старой стене" вспомнить о том, что она умеет ходить?

Рэлек почти решился начать отступление обратно в переулок, когда его взгляд зацепился за идущего мимо рептонга. В самом чудовище не было ничего необычного, но вот рядом с ним, скрываясь за массивной тушей, шёл кто-то ещё. Он видел только пару неторопливо шагающих ног... обутых ног! Свободного покроя серые штаны и высокие грязно-жёлтые ботинки на шнуровке.

Бред! Наваждение! Но бастионовское здравомыслие уже сошлось на кулаках с памятью Рэльки-подкидыша. Есть вещи, которым пять лет - что минута. Они не забываются, даже если тебя просят ласково, но твёрдо: "Забудь, дружок"...

Слишком пристально он смотрел на эти ноги в жёлтых ботинках. Так смотреть нельзя, от таких взглядов будущих стрелков отучали ещё в Дицхольме. Выродки хорошо чувствуют чужое внимание, даже обделённые ментальным чутьём рептонги.

Чешуйчатая горилла вдруг сбилась с шага, остановилась и повернула уродливую плоскую морду к арке, под которой прятался человек. Закрыв глаза, Рэлек прижался к холодному камню и почти перестал дышать.