– Изумительный! – крикнула она из кухни. – Я придумала следующий куплет для своей баллады.

– Здорово! Не могу дождаться, чтобы услышать его.

– Тебе не придется долго ждать! – пообещала она.

Она вошла в комнату, поставила бокалы на столик перед кушеткой, взяла гитару и запела:

«Они говорят, что она любит моего брата.

Потом пошла от одного к другому.

Прочь, парни, прочь!

Плачьте, парни, плачьте!»

Кати положила гитару на пол, потом посмотрела на меня.

– Неплохо, как ты считаешь?

– Восхитительно, – согласился я и взял ближайший бокал. – Почему ты в белье?

– Хочешь, чтобы я его сняла?

Я покраснел.

– Не сейчас, милая. У меня был трудный день в Сан-Диего.

– Такой трудный, что ты изменил свои намерения. Я просто хотела знать, так что теперь могу успокоиться.

– Не надо, милая, – сказал я.

– Бывает, Рик Холман, – сказала она, – когда я просто знаю, что ты чувствуешь на самом деле.

– Прошлой ночью так и было? – спросил я.

Кати засмеялась.

– Если бы я тебя не расшевелила, ты бы продолжал ползать около кровати на коленях, как древний моряк.

– Немного смущен, – сознался я. – Давай посмотрим... – Я посмотрел на часы. – Уже четверть шестого, верно?

– Уверена, что верно, малыш! – отозвалась она.

Я сунул кусочек льда ей в лифчик, и она вскрикнула.

– Ты жестокий!

– Расскажи мне о Дженни, – попросил я.

– Я постоянно это делаю. В конце концов, я пишу новую балладу о ней. Чего ты еще хочешь? Симфонию?

– Когда она работала в кафе, – спросил я, – заметила ты кого-нибудь, кто чаще других общался с ней?

– Каждый вечер сюда приходили парни просто смотреть на нее, – сказала Кати. – Она была очень привлекательной девушкой! Но я не помню кого-нибудь, кто особенно интересовался ею. Да! Теперь я вспомнила. Он приходил два-три раза в неделю, но никогда долго не оставался. Если у нее было время, они болтали. Но он всегда уходил до того, как я начинала петь, и я его ненавидела!

– Как он выглядел?

– Ему было лет двадцать восемь – тридцать. Красивый крупный мужчина, только лицо было до смешного полным.

– И глаза посажены близко друг к другу, густые черные волосы?

– Это он! – согласилась Кати.

– Не знаю, значит ли это что-нибудь, – задумался я. – Кстати, как ты сама относилась к Дженни?

Она сделала глоток из бокала.

– Она была ужасно несчастна, Рик. Она все время хамила, была в три раза грубее любого мужика. Мне это нравилось. Она мало внимания обращала на женщин, мужчин она ненавидела.

– А трое мужчин в течение шести месяцев?

– Это была часть этого, конечно! Она боялась пустоты внутри себя. Мужчина был ей нужен ненадолго, потом она его уничтожала. Посмотри на Пита. Сомневаюсь, сумеет ли он забыть Дженни.

– У Пита тоже жестокий характер, милая, – просто заметил я.

Она напряглась.

– Почему ты говоришь так, Рик?

– После прошлой ночи? Или ты шутишь?

– Ты не это имеешь в виду!

– Не это, – терпеливо сказал я. – Но не будем ссориться. Ты скажешь мне, что я имел в виду.

Кати вздрогнула, на ее лице появилось мрачное выражение.

– Ты продолжаешь настаивать на том, что это не несчастный случай, Рик, – сказала она тихо. – Я чувствую это все время. Дженни была убита! Дженни была убита! Кто-то держал ее голову под водой, пока она не задохнулась! Почему ты так чертовски уверен в этом? Ты что-нибудь знаешь, чего я не знаю?

– Не то, что ты думаешь, – откровенно ответил я. – Ты заботишься о Пите? Ты считаешь, что он главный подозреваемый, потому что он крупный парень с сильными мускулами, с не слишком сильным умом и вспыльчивым характером.

– Думаю, что да, – прошептала она. – Ну? – Она свирепо соединила брови. – Это Пит? Ты считаешь, что он убил Дженни?

– Нет! – простонал я. – По крайней мере, у меня такое чувство, хотя оно легко может оказаться ошибочным. Пита я подозреваю меньше всего, если уж пришлось к слову. Он может свернуть кому-нибудь челюсть прежде, чем поймет, что случилось. Но я не думаю, что он мог утопить ее.

Тень исчезла с лица Кати, и она благодарно улыбнулась мне.

– Ну, я рада этому.

– Давай вернемся к другим друзьям, – сказал я. – К парню с черными волосами. Попытайся вспомнить, часто ли он встречался в кафе с Дженни до того, как она ушла от Пита?