Миг - и в воздухе повисла таблица, заполненная слабо светящимися символами. Взгляд сержанта медленно полз по строкам личного дела - имя, род занятий, биологический возраст, дата рождения, место рождения, состав преступления (ого! Сержант и не ожидал, что здесь, на Тарсе-I, может оказаться такая важная птица - самый, что ни на есть настоящий государственный преступник категории «А»!), фотографии, особые приметы - и остановился на интересовавшей его графе.

– Ага, - удовлетворённо кивнул сержант.
– Дата снятия матрицы - прочерк. Адрес айттера - прочерк... Отлично. Рядовой Кальдис! Вот этого - на айттер!..
– резко бросил сержант, указывая на заключённого.

– А мне бы хотелось развлечься с кассилианином, - задумчиво протянул здоровенный детина в новенькой форме рядового.
– Говорят, они очень выносливые...

– Врут, - убеждённо возразил третий, стоявший за спиной сержанта человек, одетый в точно такую же, но несколько более поношенную, форму рядового Имперской охраны. Он был худощав, аккуратно выбрит, и вообще весь его вид наводил на мысль о чём-то, гораздо более изящном, нежели охрана рудников Тарса-I. Будь на нём гражданская одежда, а не старая форма, его можно было бы принять за музыканта: тонкие холёные пальчики его нервно теребили рукоять «Гадюки» - импульсного бластера, висевшего на поясном ремне. Рука холёного ещё не привыкла к форме рукояти, «Уж» был ей знаком гораздо лучше. Но с появлением на рудниках Тарса-I айттера, надобность в парализаторах отпала и вся охрана постепенно обзавелась бластерами.

– Почему это - врут?
– обиженно возразил детина, почесав свою рябую физиономию.
– Мне Виллис рассказывал, из пятой смены. Говорит, часа полтора эти ящерки держатся, не меньше.

– Трепло твой Виллис, - усмехнулся худощавый.

– Ну-у-у...
– с сомнением протянул детина.
– Рик тоже говорил...

– Нашёл авторитет, - сержант неодобрительно покосился на детину.
– Рик - известный дурак! Слышал, как он рапорт лейтенанту подавал? Мол, над заключёнными тут издеваются... Придурок...

– Это из него ещё не всё благородство вышло, - усмехнулся холёный.

– Благородство, - покрутил головой сержант.
– Кишки из него не выходили, вот что. Не оказывался он в переделках ни разу, потому и несёт подобную чушь. Его бы сюда три года назад, когда эти твари бунт подняли... Чего смотришь, дрянь!!!
– заорал сержант на одного из заключённых, резко подаваясь вперёд.

Заключённый вздрогнул, опустил глаза и часто-часто задышал. Лоб его покрылся потом, он даже сделал беспомощную попытку поднять руку, чтобы стереть его. Но рука лишь безвольно дёрнулась и вновь безжизненной плетью повисла вдоль тела. Рябой детина удовлетворённо хохотнул.

– Да, это точно, - согласился он.
– Не попадало ещё Рику как следует...

Сержант нахмурился. Ему вспомнились события трёхлетней давности. И ржавый железный штырь, пропоровший ему, сержанту, живот. И боль. Много боли...

– Дураки они, - равнодушно произнёс холёный.
– Помнишь, как они тогда захватили корабль? А едва взлетели, как корвет сразу же их расстрелял...

– А вот интересно, - оживился вдруг детина, - почему айттер на снятие матрицы срабатывает только один раз, а? И ведь никак нельзя это изменить-то, вот в чём дело!

– А зачем тебе нужно менять?!
– удивился холёный.

– Ну, как это - зачем?!
– в свою очередь удивился детина.
– Вот с меня, например, матрицу снимали в полицейской школе. А может быть, я не хочу, чтобы меня там оживляли? Может быть, я хочу где-нибудь на Эльрийском курорте воскреснуть?

– На курорте!
– фыркнул холёный.
– С твоей-то рожей - только на курорт!

Рябой детина смолк, задумавшись о чём-то своём. Было видно, что занятие это - думать - для него непривычно. Казалось, даже слышно стало, как тихонько стучат в его голове какие-то примитивные мысли - словно перестук крошечных металлических шариков. Холёный насмешливо глянул на рябого, потом слегка толкнул сержанта локтем и указал глазами на их товарища. Сержант покосился, удручённо качнул головой и хмыкнул.

– Ты радуйся, - проворчал он, - что матрицу с тебя снимали не на нашем айттере. А то добывать бы тебе уран во веки вечные. Всю жизнь. И все остальные жизни, после каждого воскрешения...

– А помните, - опять оживился детина, - того, из прошлой партии? Здорово кричал, правда?

Сержант хотел что-то ответить ему, но тут вернулся рядовой Кальдис, ведя заключённого. Того едва заметно пошатывало - после процедуры снятия матрицы у каждого хоть немного кружилась голова.

Сержант глянул в личное дело и плотоядно усмехнулся. В графе «адрес айттера» теперь значилось: «первая планета Тарса, урановые рудники, седьмой квартал».

– Рядовой Кальдис!
– бодро приказал сержант.
– Снять матрицы с остальных! И в шахты их! Живо!..

Затем сержант медленно поднялся, подошёл к заключённому и встал перед ним, заложив руки за спину и медленно покачиваясь с носков на пятки.

– Теперь ты - раб!
– усмехнулся сержант.
– Твоя матрица зафиксирована на нашем айттере. И если ты умрёшь, то оживёшь именно у нас. Так что, урановые рудники - это всё, что тебе предстоит наблюдать целую вечность. А умирать тебе придётся часто. И очень интересными способами. У нас вообще никто не умирает редко и своей смертью или от облучения. Потому что каждый из подонков, оказавшихся тут, с самого начала должен понять, кто есть кто. Кто мы, а кто вы. Мы - охрана. Те, кому Император доверил наблюдение за порядком на рудниках. А вы... Вы - никто. Ты понял меня?