— Джон, Кэми, — сказала она, и это прозвучало немного горделиво от того, что она запомнила их имена.

— Это же Лидия, не так ли? — спросил Джон… — Нет, не говори мне, я сам. Это Лэйни, я почти уверен. — Он подошел к дивану, на котором сидели Анджела и Ржавый. — Двигайся, ты, ленивый мальчишка, — сказал он, и когда они уступили ему место, он похлопал Анджелу по плечу.

Холли стояла у окна с Генри Торнтоном, с новеньким чародеем Разочарованного Дола, незнакомцем из Лондона, который пришел к ним на помощь без всякой причины, когда Кэми попросила его. Он как обычно выглядел обеспокоенным. Он слегка прислонился к Холли и она улыбнулась ему, Кэми, когда та вошла, и все остальным вокруг. Глядя на решительную, солнечную улыбку Холли, Кэми почувствовала себя сильнее.

Кэми негде было сесть, но она и не хотела садиться. Она подошла к Лиллиан, чтобы встать рядом с ней у камина.

Лиллиан немного удивленно посмотрела на нее, опустив свой аристократический нос, поскольку это, казалось, было единственным способом, каким она умела смотреть на людей, но не стала возражать против присутствия Кэми.

— Такая ситуация, — сказал Джаред. — Роб рассказал мне о своих планах, и сказал, что мы даже не представляем, что будет.

— Он не сказал тебе ничего более определенного? — скептически спросила Анджела.

— Он сказал, — произнес Джаред и замолк, его голос изменился. — Он сказал, что очень много людей умрет.

Воцарилась тишина.

— Я не хочу шутить про народ, который умрет, поскольку люди — живые существа, — сказал Ржавый. — Но разве эти слова не один в один — стандартная злобная речь повелителя? «Муахахаха! Ты не представляешь, с кем имеешь дело, мистер Бонд! Ты серьезно недооценил меня. Ты не представляешь всей глубины моего беззакония! Так пусть трепещет каждый из вас, ибо ничтожные силы добра будут окончательно побеждены». И тому подобное, и так далее, маниакальный смех по желанию. У Роба есть кошка, которую можно погладить?

— Он не любит животных, — сказал Джаред с усмешкой. — Учту твою точку зрения. Но он казался таким самодовольным, таким уверенным. Он сказал мне, что я до сих пор ничего не понял. Я, правда, считаю, что было что-то еще, что он знал и не хотел, чтобы я узнал, но я не смог сдержаться и кричал, когда он мучил меня…

Кэми чувствовала мерцание страдания Эша, проходящее через нее, подобно алой рыбке, проплывающей в прозрачной, голубой воде.

— Ты не обязан оправдываться, — сказал Эш.

— Стойте, — сказала Кэми. Она вспомнила, как Джаред ощущал доброту в Холли прежде, чем она ее проявляла, и если он думал, что было нечто большее в действиях или словах Роба, она доверяла его инстинктам. — Роб однажды сказал Джареду, когда мы были связаны…

Джаред вздрогнул, и это внезапное движение привлекло ее внимание. Они посмотрели друг на друга мучительным взглядом.

Кэми сглотнула и продолжила:

— Роб сказал, что магия способна на многое. Он сказал, что она может заставить вас жить вечно.

Лиллиан приподняла брови.

— Нет, — резко сказала она. — Теоретически, магия может сделать это единожды, но весь город должен подчиниться Робу, и он может потребовать жертву четыре раза в год в течение десяти лет, но у него все равно нет столько силы, чтобы сделать себя бессмертным. Это необоснованное беспокойство.

Лиллиан была экспертом в магии. Она была чародейкой, которую обучали править Разочарованным Долом. Кэми же стало известно о магии только в последние несколько месяцев. Она не знала, как спорить с Лиллиан, но она знала, что хотела бы попробовать.

— Он попросил свою первую жертву в день зимнего солнцестояния, — медленно сказала Кэми. — Теперь он просит на день весеннего равноденствия. Вы, ребята, обосновались в Разочарованном Доле сотни лет назад, потому что леса и озера питают силой вашу магию…

— Мы не батарейки! — возмутилась Лиллиан, но Кэми пренебрежительно махнула на нее рукой.

— И вы болеете осенью, когда умирает год, — продолжила Кэми. — Это сезонное. Он получит больше власти, если сделает это в определенный день. Он готов ждать и ждать, пока не наступит нужное время. Чего он ждет? Зачем ему нужно столько силы?

— Зачем любому из нас нужна сила? — требовательно спросила Лиллиан. — Господствовать и держать в страхе, тогда твоя власть будет долгой.

— Прямо слоган для политической кампании, — пробормотал Джон.

— Но, тем не менее, я рада, что ты собрала нас всех здесь, — сказала Лиллиан. — Я, на самом деле, хотела поговорить о магической силе, о тех, кто имеет наибольшую силу среди нас: а именно, об источнике и ее чародее.

Она кивнула в сторону Кэми и Эша. Беспристрастный взгляд Кэми встретился со взглядом Лиллиан. Она не взглянула на Эша, хотя и почувствовала его смешанную вспышку беспокойства и гордости.