– Не отвлекайтесь на мелочи, - попросил Мейсон.

– Сперва девушка была несколько скованной. Но потом это прошло. Я сказал, что я ей в отцы гожусь...

– Это точно, - заметил Мейсон.

– Что?

– Ничего, продолжайте.

– Вскоре она прониклась ко мне доверием и рассказала свою историю. У нее очень добрая мама, она ее очень любит. Но девушка просто устала от скуки маленького городка, где она жила. Ей казалось, что она никогда не вырвется из рутины провинциальной жизни.

– О чем еще она говорила?
– спросил Мейсон.

– Ее отец умер. Мать содержит небольшой ресторанчик в Индиане, скорее закусочную. До Индианаполиса от них было не менее пятидесяти миль, так что всякие там кинотеатры и дискотеки далеко. Она говорила, что накрывала столы, мыла посуду, в общем, помогала матери. Такая монотонная жизнь ее ужасно удручала. Все интересные парни покинули это место, перебрались в крупные города, где больше возможностей, а у оставшихся не было ни воображения, ни души, ни страстей.

– Вероника, несомненно, произвела на вас глубокое впечатление?

– С чего вы это решили, мистер Мейсон?
– обиделся Эдисон.

– Потому что вы запомнили ее слова: "Ни души, ни страстей".

Эдисон промолчал.

– Сколько ей лет?
– спросил Мейсон.

– Восемнадцать.

– Это точно?

– Откуда мне знать? Я только предполагаю.

– Вы, может, видели ее водительские права.

– Нет. Черт возьми, Мейсон, я не могу так запросто определить возраст женщины. Ей могло быть от шестнадцати до двадцати пяти.

– Хорошо, - согласился Мейсон.
– И что было потом?

– Она призналась мне, что решила выйти в мир... Решила сама найти свое место, устроиться на работу и стать независимой. А уже устроившись, написать письмо матери и все в нем рассказать.

– Она не упоминала имени своей матери?

– Она не так уж и много успела мне рассказать. Понимаете, мы ехали недолго, около двадцати миль, я больше думал о том, как ей помочь, чтобы она не пропала в большом городе.

– Она что, просила о помощи?

– Она сказала, что денег у нее немного и что никаких конкретных планов у нее нет. Понимаете, Мейсон, это просто потрясло меня. Я испугался. Сами представьте, молоденькая девушка приезжает в чужой город и не знает, где она проведет ночь, денег нет, знакомых в городе нет...

– И вы дали ей денег?

– Дело не в этом, - сказал Эдисон.
– Нужно было найти комнату в приличном отеле. Вы понимаете, теперь не так просто зайти в отель и получить номер. Во-первых, отели очень неохотно пускают одиноких молодых женщин, когда о них ничего не известно. И, во-вторых, отели переполнены. Получить приличный номер невозможно.

– И что вы сделали?

– Я позвонил своему другу, управляющему отелем "Роквей". Сказал, что нужно найти комнату для молодой женщины, Вероники Дейл, и что хочу, чтобы все было, как следует. Он заверил меня, что лично проследит, чтобы она не испытывала неудобств. Разумеется, я сказал, что ручаюсь за нее.

– И что потом?

– Я довез ее до "Роквея" и убедился, что она зарегистрировалась и получила ключ. Понимаете, Мейсон, в большинстве этих отелей всегда найдутся одни-два свободных номера. Их держат на всякий непредвиденный случай.

– И что дальше?

– Дальше я с чистой совестью поехал домой, так как сделал все, что мог.

– А потом узнали, что она арестована за бродяжничество?

– Да.

– Как это произошло?

– Утром мне позвонила надзирательница из тюрьмы, сказала, что Вероника попала в тюрьму, но не захотела будить меня звонком среди ночи. Представьте только, прелестная девушка провела ночь в тюрьме только потому, что из деликатности...

– А как она узнала, кто вы и ваш адрес и телефон? Вы дали ей свою визитную карточку?

– Нет, не давал. Мне обидно сознаться, но тем не менее считается, что человек такого положения, как я, должен быть достаточно осторожным. Но она могла увидеть мои координаты на карточке на лобовом стекле автомобиля.

– Когда вы узнали о ее аресте?

– Непосредственно перед тем, как позвонить вам.

– Понятно, - заключил Мейсон.
– И стало быть, вы ее с той поры не видели.

– Как же не видел? Я ведь взял ее на работу. Как только вы сообщили мне, что она вернулась в отель, я сразу же позвонил ей.