Он хмуриться, досадуя на себя и свою откровенность. И мне в ответ очень хочется его обнять. Так я и делаю. И стоит мне протянуть руки, чтобы обнять его за пояс, как что-то происходит. Взаимодействие наших тел ошеломляет меня. Он прижимает меня теснее к себе и целует в макушку, и вновь вдыхает мой запах и это дурманит меня еще сильнее.

— Почему ты обнимаешь меня? — спрашивает он раздраженно, будто злиться на себя, что спрашивает об этом.

— Потому что ты выглядел так, будто тебе это нужно.

— А теперь я не хочу тебя отпускать.

Я улыбаюсь в его широкую грудь.

— Так не отпускай.

Он пропускает пальцы сквозь мои волосы и стонет.

— Ты же слышала ту часть, в которой я упоминал, что я — плохой человек, и все же чертовски хочу быть с тобой, потому что просто не могу держаться подальше? Это хреновые новости, да?

Я поднимаю подбородок, чтобы прочесть выражение его лица и встретиться взглядом с его глазами. Он прекрасен. Ну разве Бог мог бы сотворить такое прекрасное создание и обратить в зло? Без вариантов.

— Ну так в чем дело? Выкладывай. Говори уже, что у тебя на уме и во что я ввязываюсь.

Он вздыхает.

— Я — главарь байкерского клуба. И мы совсем не похоже на тех дружелюбных парней из песни, что рассекают по дорогам по воскресеньям [5]. Наркота, оружие, преступления — это, Хэли, норма жизни для нас. Однако я не позволю, чтобы этот мир как-то коснулся тебя. Мне бы очень хотелось тебе показать, что я больше этого.

Я обдумываю его слова.

— Тогда расскажи больше.

— Ну, я заядлый пловец. Океан — это мой второй дом — место, где мне уютнее всего. Я ненавижу морепродукты и даже близко не подойду к этому дерьму. Моя приемная мама сходит с ума по поющему ветру и кошкам. Где-то раз в месяц я выхожу на охоту за новой звякалкой, которой у нее еще нет. Охрененно уникальной фигней и прекрасной как она. Я большой поклонник рок музыки. И по-видимому, по воскресеньям я еще тащусь и от фройо.

Мы оба смеемся. Мне нравится, как в лунном свете озорство танцует в его глазах.

— Такое чувство, что ты живешь двумя разными жизнями, — произношу я задумчиво, понимая его чувства. — И ты хочешь, чтобы я разделила с тобой одну из них.

Его глаза закрываются, но он кивает.

— В общем, да. Не то чтобы я стыдился тебя. Да ну нахрен. Просто ты такая белая и пушистая для того мира.

Пока его глаза все еще закрыты, я встаю на носочки и прижимаюсь губами к уголку его губ.

— Может я не такая уж белая и пушистая.

Он берет меня за волосы и мягко тянет, пока мой рот не приоткрывается. И тогда его полные губы обрушиваются на меня, и с моих губ срывается нетерпеливый стон. Давно я никого не целовала. Слишком давно. Как только наши губы соприкоснулись, его язык принялся искать мой. Мне понравился его вкус: мятный и чистый. Пройдет совсем немного времени, прежде чем, мне отчаянно захочется распробовать всего его. Его губы находят мою нижнюю губу, и он слегка прикусывает ее, прежде чем вновь вернуться к нашему поцелую. Меня ошеломляет, насколько мне необходим его поцелуй. И я уже близка к тому, чтобы взобраться на него, как мальчишка на дерево.

— Пойдем, красотка, — пробормотал он, едва переведя дыхание, после нашего поцелуя. — Возьмем что-нибудь поесть, пока мы не сожрали друг друга прямо здесь.

*

Мы купили шаурмы и колы, а потом уселись на конце пирса, свесив ноги. После того, как мы расправились с едой и Мэдден выбросил мусор, он вновь уселся рядом со мной.

— А теперь ты расскажи о себе. Что у тебя за история? — спрашивает он, обнимая меня за плечи.

Я погружаюсь в его тепло. Душа требует, чтобы я рассказала историю своей жизни. Она требует внутреннего обнажения, чтобы я показала себя настоящую. Но я потратила слишком много сил, чтобы оставить прошлое в прошлом. Я начала жизнь с чистого листа, здесь в Майами, где нет чрезмерно опекающего меня отца и его безумных желаний в отношении меня. Вот она я, Хэли Морган, девушка без правил.

— Работаю в кафе, фотографирую. Заочно учусь. Мечтаю однажды скопить денег, чтобы заняться тем, что люблю. Думаю, это будет как-то связано с фотографией, например, снимать открытки для сувенирных магазинов или вроде того. Я пока точно не знаю, что это будет, но мое сердце, как и твое, принадлежит пляжу и океану. Я чувствую здесь умиротворение.

Он лезет за чем-то в карман.

— Вот, еще до того, как ты согласилась на это свидание, я нашел это. Она напоминает меня тебя. — Когда он открывает ладонь, я непроизвольно ахаю. Это раковина, красный и зеленый перламутр которой переливается в сиянии лунного света.

— Какая прелесть, — бормочу я, забирая ракушку себе. Он наблюдает за мной, как я провожу пальцами по ее бороздкам и вдоль канавок. — Таких ракушки не часто встретишь на пляже. Тебе повезло, Мэдден.

Мне не терпится увидеть ее при солнечном свете и сделать несколько фото. Как только я надежно прячу ее в своей сумочке, поворачиваюсь к нему. Он очень серьезен, и при этом пожирает меня взглядом.

— Я вновь хочу поцеловать тебя, — заявляет он, и его рот растягивается в полуулыбке. Как же он чертовски хорош.