Когда я прихожу в себя после вспышки удовольствия, то чувствую, как его тепло изливается в меня. Я слишком опьянена Мэдденом Финном, чтобы обдумать случившееся или последствия этого. Я просто прижимаюсь к нему ближе и наслаждаюсь силой его рук, которые крепко прижимают меня к нему. Я чувствую, как он обмяк внутри меня, а его сперма вытекает из меня и смешивается с морской водой.

— Я вроде как потерял контроль, — произносит он шепотом. — Хотя, это казалось таким правильным. Я не хотел останавливаться.

Я отстраняюсь, чтобы заглянуть в его темные глаза.

— Разве мы странные? Разве нормальные люди чувствуют себя так после секса с тем, кто им очень нравится?

Он ухмыляется.

— Ты странная. Я засранец.

Смеясь, я качаю головой.

— Все наоборот, малыш-байкер. Это я крутая [7], а ты странный.

Когда наш смех стихает, он смотрит на меня очень серьезно.

— По-моему, это не нормально. Я ничего прежде похожего не испытывал. Со мной чего только не случалось, но уж точно я никогда не трахался с женщиной без презерватива.

Я провожу рукой по его рельефной груди и шее.

— И у меня никогда не было такого секса. Похоже мы вместе творим чумовые вещи. Вероятно, мы плохо влияем друг на друга.

Он рычит и вновь меня целует. Его член твердеет во мне. Я не уверена, что очередной раунд так скоро доставит мне такое же море удовольствие, но будь я проклята, если не попробую.

— Мне нравится быть плохим с тобой, — говорит он мне тоном заговорщика.

Я хихикаю ему в губы.

— И мне нравится быть плохой с тобой.

*

— Мне нравится твой душ, — говорю я ему, когда выхожу из ванной в одном полотенце.

Его глаза бродят по моему телу, прежде чем он криво ухмыляется, глядя на меня.

— Мне нравится видеть тебя голой в моем душе. А теперь я хочу видеть тебя голой в своей постели.

Я роняю полотенце и становлюсь жертвой голодного людоеда, пожирающего глазами мое обнаженное тело. Два раза в океане, наверное, было слегка перебором для моего истерзанного тела, но я плавлюсь под его взглядом.

Мы распластываемся на постели, и он тянет меня к себе. Его огромная рука обхватывает меня и кладет ладонь на грудь. Мой пульс учащается, когда его толстый эрегированный член упирается между половинок моей задницы. К счастью, он замирает. Как бы мне вновь не хотелось его, я не знаю, выдержу ли я.

— Мне нравится, что ты здесь, морской ангел.

Хихикая, я накрываю его руку своей.

— Морской ангел? Мы же вроде определились, что рядом с тобой я плохая.

Его сердечный смех согревает мне сердце.

— Ты плохая, не отрицаю. Но ты плохая в хорошем смысле. Ты плохая в том смысле, что запросто сводишь с ума взрослого мужика. И кроме того, сегодня в океане, там под луной, ты была эфемерна. Клянусь, я занимался любовью с ангелом. Так что теперь ты мой морской ангел.

Я закрываю глаза, упиваясь его словами. Вот, что ищут люди всю свою жизнь? Я никогда не чувствовала себя настолько совершенной и желанной. Всякий раз, когда я смотрю на него, мое сердце будто оживает. Должно быть, это именно то самое, о чем без умолку болтают люди. Теперь и мне хочется кричать об этом на каждом углу. Да прямо сейчас, находясь в этой постели. Потому что я ни за что не упущу это.

— Расскажи мне про Стеффана, — говорит он тихо, и все равно в его голосе слышатся нотки гнева.

Я напрягаюсь в его объятиях. Слова вертятся на языке, наконец, я обретаю голос и произношу:

— Он хамоват. Защищает меня… чрезмерно. Я даже толком не знаю, чем он зарабатывает на жизнь. По его словам, чем-то незаконным, а мне этого довольно. Не будь я в затруднении, когда мы встретились, то я бы ни в жизни не связалась с ним. Но так уж случилось. И у меня разрывается сердце от того, что дошло до такого.

— Так он ревнует?

Я прикусываю нижнюю губу и киваю.

— Он всегда хотел отношений, выходящих за рамки дружбы, но я просто ничего такого не испытываю к нему. Я благодарна ему, и порой он бывает забавным. И он всегда приглядывает за мной. Но у меня не перехватывает дыхание при виде него, как это происходит с тобой. Он не разжигает огня в моем теле, как это делаешь ты. У вас нет ничего общего.

Он проводит большим пальцем по моему соску и тот твердеет.

— А тебе никогда не хотелось просто сбежать от всего этого?