– С чем пошел? – жарко шепчет в ухо Генка.

– Увидишь. Где турнир проводят? Успеваем?

– В VIP-зале. Там… – Генка не договорив, хватает меня за плечи и трясет в порыве радости – мы с Радиком вскрываем карты, из которых видно, кто победил.

Прости, Радик, за читерство, но у тебя еще вагон фишек, а мне друга выручать!

Собрав фишки со стола, выходим из зала с низкими ставками и мчимся по коридору в VIP, где проходит турнир. В голове проносятся мысли о том, как герои в кино всегда успевают в последнюю секунду спасти мир или обезвредить бомбу, и как меня смешила эта искусственная драматичность момента, нагнетаемая сценаристами. Но вот я сам в таком же положении за две минуты до конца приема заявок на участие.

У нужного зала нас жестом останавливают два охранника.

– Ребята, мы на турнир, опаздываем, вот фишки, простите! – скороговоркой выпаливает Генка

При слове «ребята» секьюрити едва заметно морщатся.

– Подождите, – снисходит до ответа широкоплечий охранник, пока тот, что поменьше переговаривается с начальством.

– Турнир… – начинает Генка молящим тоном, но второй, тот, что поменьше ростом, обрывает его на полуслове:

– Простите, ваше участие в турнире не одобрено.

Приняв новые вводные данные, мозг запускает бурные мыслительные процессы – возвращаться в предыдущий зал и идти постепенно? Пусть мы за ночь все не отыграем, но начало будет положено. Два-три захода, и задача решится…

Двери зала открываются, и оттуда резко выходят два серьёзных молодых человека. Один в пиджаке, другой не по погоде в короткой кожаной куртке. При виде них Генка меняется в лице, а вся его радость и хорошее настроение выходят, как воздух из лопнувшего шарика. На меня они внимания не обращают.

– О, Гена! Какими судьбами?! – радуется неожиданной встрече тот, что в пиджаке. – На ловца и зверь бежит!

Его спутник грубо хватает и стискивает Генкину шею, прижимая его голову к груди:

– Ты совсем глупый, да? Тебе шеф что сказал?..

Он, продолжая говорить, тащит Генку куда-то, а его напарник идет следом и отпускает остроумные реплики. Кидаюсь за ними, но интуиция надрывно вопит – стоять! Все испортишь!

Жгучим пламенем в кипучей крови разгорается баф «Праведный гнев», и мне стоит больших трудов погасить вспыхнувшее желание вступиться за друга. В мгновение ока сотни вариаций того, как можно поступить, и к чему это приведет, проносятся в голове, пока не выстраиваются в конкретный и здравый план, где каждый пункт вбит стальным несгибаемым гвоздем – только так, твердо, без сомнений и все будет хорошо. На все это уходит секунда-другая.

– Вы, кажется, на турнир собирались? – обращается ко мне охранник. – Еще можете успеть.

– У вас это нормально? – как можно спокойнее спрашиваю я, кивнув в сторону удаляющихся бандюков и Генки.

– Господа сами решают вопросы, возникшие между ними, – отвечает он. – А что, какие-то проблемы?

В вопросе слышу угрожающие нотки, и понимаю, что стоит «возбухнуть», рискую не пройти фейс-контроль и завалить миссию.

– Никаких проблем, – я широко улыбаюсь. – Где можно пройти регистрацию?

– До конца зала и направо. Увидите, – не разжимая губ, объясняет охранник.

Бегу, стискивая коробку с фишками, которую Генка успел скинуть мне сразу, как завидел трёх враждебных персонажей. И успеваю! Ребайный период заканчивается, но в перерыве все еще возможна поздняя регистрация.

Турнирные фишки отличаются от тех, которыми играют за обычными столами – в обмен на мои суммой на две тысячи долларов мне выдают десять по сто и две по пятьсот. Мельче – нет смысла. На этом этапе турнира малый блайнд [27] повысился до сотни.

Специально обученная девушка сопровождает меня до стола.

– Вы можете оставить фишки и воспользоваться нашим баром, – улыбается она. – Сейчас объявлен пятнадцатиминутный перерыв.

– Спасибо! Я так и сделаю, – отвечаю я.

Накидываю пиджак на спинку стула и, стараясь не привлекать внимания, иду на выход проверить, как там Генка. Не думаю, что ребята совсем уж отморозки. Почти наверняка хотят просто припугнуть.

Выйдя, я оглядываю коридор, но не вижу ни Генки, ни тех упырей. Два охранника, преисполненные сознанием важности возложенной на них миссии – не дать побеспокоить отдыхающих господ – стоят каменными изваяниями, будто неактивированные големы.

– Уважаемый, – обращаюсь к одному из них, – а где мой товарищ?

– Кто? – снисходит до ответа один из них.

– Друг мой Гена где?

– А я знаю? – все так же, не разжимая губ, отвечает он.

Да ё-моё, ну что такое? На мне что, написано, что я голодранец и нищеброд? Вот как они сразу и сходу определяют, перед кем гнуть спину, а кто тварь дрожащая? Чувствую, как начинаю закипать, но сдерживаюсь – сейчас не до разборок с охранником «третьего уровня социальной значимости». Еще недавно я и сам был примерно такой же, как он, «полезный» для общества.