Улыбнувшись, он грустно замечает:

– Новый коммдир у нас там, вместо Павла. Уволил меня задним числом, прикинь? Не захотел больного сотрудника содержать.

– Не волнуйся, Кирилл. Считай, работа у тебя уже есть, и ее будет ой как много!

– Это хорошо! Ладно, на связи, бро! На следующей неделе выпишут, я позвоню?

– Конечно! Всё, поправляйся!..

На работу возвращаюсь только к шести вечера. В офисе, помимо моих сотрудников, есть посетители. Пообщавшись с каждым, я нахожу им варианты трудоустройства, потом отрабатываю данные тех, кто приходил в мое отсутствие и передаю Насте.

К половине восьмого вечера мы закрываем офис. Настя исчезает за углом, Славка мчится на какую-то встречу с друзьями, а я беру Генку и тащу его в забегаловку неподалеку – поужинать и начать реализацию самого важного пункта в нашем плане. Вернее, сначала обсудить, а потом уже начать реализовывать. Нам было бы проще, будь у меня при себе больше свободной налички, но у меня на руках всего тысяч пять, и начать нам придется с увеличения стартового капитала – моего банкролла на сегодня.

Генка все-таки все еще игрок, и он уже в предвкушении, хотя играть я ему и запретил. Его роль сегодня вечером – быть моим гидом и сопровождающим.

Мы, практически не ощущая вкуса, потому что я тоже волнуюсь, а о Генке и говорить нечего, едим наваристую солянку, переговариваясь между делом:

– Короче, в тот покерный клуб, где обычно сидит Дим Димыч, нас не пустят. Там входные только – семь тысяч, за двоих, стало быть, уже четырнадцать. На эти деньги нам дадут фишек, но хватит их только для стола с минимальными ставками.

– Но можно будет поднять там и пересесть за другой? Туда, где ставки повыше?

– Да, конечно. Если… Когда поднимем, пересядем. Но поднимать нам… тебе придется долго. Потому что вход в VIP-зал стоит уже двести. Двести тысяч. А на двоих…

– Блин, Ген, может, ты меня дома подождешь? – я чешу затылок свободной рукой.

– Тебя без меня не пустят. Шифруются они там, да и для того, чтобы в VIP зайти, одних денег мало. Мне надо будет за тебя поручиться.

– Ты же говорил, что тебя самого туда не пускают?

– Понимаешь, – говорит Гена, пережевав черный хлеб, с которым он ест солянку, – меня, когда я там завсегдатаем стал, в VIP стали пускать и с меньшими деньгами. А вот когда Дим Димычу влетел, перестали. В этот раз, если мы сможем оплатить вход, никто нам слова не скажет, запустят как миленькие! Они же сидят на комиссионных, процент с каждой раздачи, так что, чем больше денег туда заносят, тем в большем плюсе они сами.

– Тогда остается решить самое простое – как нам из моих пяти тысяч, или даже меньше, с учетом того, что я сейчас по счету оставлю, сделать нужные нам для входа в клуб четырнадцать?

– Короче, есть одно подпольное заведение. Там уровень сильно попроще, но и вход стоит всего штуку… Тут недалеко.

Доев, мы какое-то время безуспешно пытаемся докричаться до официанта. Зал переполнен гомонящим и жующим народом, и в какой-то момент Генка не выдерживает и идет просить счет сам.

Расплатившись и выйдя из душного помещения на улицу, мы на «Убере» доезжаем до нужного места, и я понимаю, что оно находится прямо возле родительского дома. Мне кажется хорошей идей зайти к ним, наполнить немного собственные резервы отцовской и материнской любовью, и подзаправить их – своей, сыновьей.

– Заглянем к моим, Ген? На десять минут, давно не виделся с ними.

Он жмет плечами:

– Хорошо, мне тебя здесь подождать?

– Да ты что, не тупи! Идем вместе!

Родители только сели за стол, когда мы пришли. Я планирую провести у них не больше четверти часа, сославшись на дела, но, понятно, что мама, не накормив нас ужином и не напоив чаем, нас никуда не отпускает. Я вкратце рассказываю события последних дней, упомянув очередную размолвку с Викой, на что отец разочарованно кряхтит – всё ждет внуков, – а потом делюсь новостями о своем агентстве. Позже, вспомнив, иду за оставленным в прихожей пакетом с моей книгой, и показываю ее родителям.

– Мам, пап, смотрите. Я все-таки стал писателем, – улыбнувшись, протягиваю им томик, а сам, внимательно наблюдая за их реакцией, как ни в чем не бывало, ем борщ.

– Куцель Владимир Михайлович, – читает отец, надев очки. – Биография. Ну?

– Читай еще то, что ниже.

– Филипп О. Панфилов! Панфилов, мать! Наш! – восторгается отец и тычет книгой маме в лицо. – Ну, надо же!

– Что? – не понимает мама, но заранее начинает суетиться. – Что там?..

Спустя полчаса, когда взбудораженные предки слегка успокаиваются, предварительно, правда, обзвонив чуть менее чем всех родственников, я думаю, что надо потихоньку сворачиваться.

– Поешь еще, Геночка! – ласково требует мать. – Что-то истощал ты весь, не заболел, часом, сынок?

– Да слег с пневмонией, тетя Лида, – на голубом глазу врет Генка. – Еще и эта аллергия на антибиотики – месяц, считай, в больнице провалялся!

– Эк тебя угораздило! – удивляется отец. – Где же ты летом умудрился воспаление легких подхватить?

– Да известно где! – отвечает за Генку мама. – Сидят по своим офисам под кондиционером, а потом простужаются! Ешь давай! А потом добавки наложу! – командует она, а потом обращает внимание на мой смех. – А ты чего зубоскалишь, Филя? Тебя тоже касается, вон – исхудал весь, кожа да кости! Кушай!