Ромм чуть-чуть не успел.

Вскочив на ноги, я закрутил на ладонях огненный шторм, замер и погасил его, отзывая, заодно, и ящерок.

Все симптомы шизофрении налицо...

– Была б живой - обосралась...
– Честно призналась моя рабыня, убаюкивая меня ласковыми мыслями, отвлекая от испуганных гостей, приготовившихся дорого продать свою жизнь.
– Лечиться тебе надо, Хозяин. Срочно!

– А кто лечить будет?
– Задал я вслух вопрос и мои гости испугались еще сильнее.
– Да не буду я драться - слово даю!

Кают-компания, наполненная живыми людьми и не-людьми, после моего обещания, отмерла, зашумев наливаемой по стаканам, выпивкой.

Старший Кин, лишь качал головой и таскал с тарелки подсоленые орешки, бросая их по одному в рот и медленно пережевывая, словно от этого зависел весь его мир.

"Младшенький", пересматривался с Тофином и что-то чиркал на столе ногтем.

Ромм уставился на меня, демонстративно положив перед собой четыре связанные в восьмерку, нити, наполненные странной силой - угрозой от нитей и не пахло, а мощь пряталась такая, что всему кораблю мало не покажется.

Жестко отлавливая перемены собственного настроения, убеждался в полной мере - это не шизофрения. Слишком легко получилось взять под контроль собственные мысли и эмоции, отстранившись от раздражителей.

Зря Сти произнесла этот страшный диагноз - ко мне он соотносится слабо.

Тут уж скорее надо вести речь о нервном срыве, депрессии или неврастении...

– Минк. Ты меня раздражаешь меньше всех... Проводи меня в лазарет.
– Попросил я на полном серьезе, чувствуя, что контроль, о котором я так много себе возомнил, начинает сдавать позиции.
– Сти, подготовь снотворное... Да побольше, на всякий случай...

Последними усилиями воли, вывалил все колющее-режущее на стол и строго-настрого запретил Йари позволять мне пользоваться силами огня.

Рабыня только хмыкнула в ответ.

Кают-компания уже вертелась перед глазами радужным калейдоскопом, когда мы вышли в коридор, в котором нас поджидало с десяток робомедиков.

В которых, какая-то зараза, тут же проложила широкую и дымную просеку, лишая меня медицинской помощи.

Точно помня, что Минк - не маг, а воин, доверил ему прикрывать свою спину и заозирался в поисках нападающего.

– Наемник, ложись!
– Заорал пакарр и я рухнул ничком на пол, перекатился в сторону и замер, стараясь вжаться в раскаленные обломки робомедика.
– Замри!

Я замер.

Четыре тонких струны пали мне голову, отключая, по очереди, все органы чувств.

"Хозяин, я рядом, так надо...!"

****

Коварство человеческое не знает границ.

Особенно - именно человеческое!

Ни пакарру, ни эльфу, ни гаффлингу - ни кому не пришло в голову, что болезнь моя совсем не простая и надо, для подстраховки, иметь надежное заклинание, которое надежно "вырубит" меня.

Лишь Ромм, знал и помалкивал, накручивая свои "ниточки".

Так что, лежу я теперь, на больничной койке, вкушаю прелести медикаментозного вмешательства, симпатичных робосестричек, радующих мой взор и наслаждаюсь беседой с собственной рабыней, развлекающей меня и отвлекающей от того факта, что лечится мне долго и нудно, а все благоприобретенные "сверхспособности", канули в черную речку, отсеченные контрольным заклинанием Мостового.

Пару дней тому назад я передал Мостовому "Восток" и теперь он громко ругался со Сти, советовался с Юрой и прибегал ко мне, каждые три часа - проверял, не стало ли мне лучше.

Стало.

Но ему об этом лучше не знать!

– Ужас, как ругалась Сти, когда перебирала твой генокод...
– Йари, расположившаяся где-то за сердцем, тихонько вздохнула.
– Грозилась и вовсе все тебе подтереть и написать код сначала... Говорила, что будет проще, чем исправлять все то, что наделали твои бездарные лекаря!

– Они не бездарные.
– Вступился я, вспоминая Са Прае, собиравшего меня по кусочкам и друидов, вытянувших с того света.
– Просто, каждый из них готовил из меня оружие, себе по руке... Затачивал, холил и лелеял, как хороший мечник любит свой клинок.

– Ты не меч...
– Йари, пусть и рабыня, но существо изначально яркое и не будь ее печального опыта - свободное, рассердилась.
– Ты - хороший, мягкий, ранимый... На всю голову, ранимый...

Так всегда - не могла моя рыжая не подколоть меня, хоть в шутку, но стукнуть.

Изображая смертельно уставшего человека, откинул в сторону легкий плед и спустил ноги с кровати на теплый пол.

Под ноги тут-же кинулась "крыса" с тапочками в зубах и замерла, не давая и шага сделать, пока я их не обул.