Хорошая кухонька у Смитов, надежная. И связью обеспечена и защитой - постаралась бабуля Марион, сооружая свое гнездышко. Через час сюда доползет боевая станция, возьмет нас на прицел и нашему мирному разговору придет окончательный и бесповоротный.

Снимаю шлем и кладу перед собой, демонстрируя усталую улыбку.

Понимаю я имперцев.

Вот, умом понимаю, а сердце заходится в дикой злобе, так бы и спустил рабыню с поводка, пусть потешит свое горячее эго, моя Огневушка-Поскакушка!

И Ромму не легче, вон как огоньки в глазах мелькают, да искры сыпет вокруг себя болезненно-белого цвета.

Вновь осматриваю всех, сидящих на кухне.

Марион и Бааз светятся коричневым, синим и желтым, спецназовцы - зеленым, красным и один, вот сюрприз-то, нежно-розовым!

– Вы, оба, понимаете, что нарушили контракт, подписанный добровольно?
– Бааз прекратил играть в кулачки и теперь пытается заглянуть мне в глаза.
– Вы...

– Заткнись, Бааз.
– Марион вновь продемонстрировала свое превосходство.
– Они не чувствуют себя виноватыми. Они даже не понимают, что именно плохого они сделали. Они - сыновья своих родителей!

– Мы не подписывали контракт. А Мои родители Мне не лгали...
– Я встал и напялил шлем.
– Йари, они твои.

"Спецуру" Мостовой спасти успел, пусть они ему на памятник скинутся, когда потушат ранчо и подлечат нервы, разумеется.

На пандусе пришлось остановиться и задуматься, а не выбросить ли, к чертям собачим, плачущую девушку из своей каюты, освобождая жилплощадь?

Подумал и решил оставить - пусть по плачет.

Не виновата она, что приемыш. Не при чем.

Ну не может быть ребенка у женщины от кольвега, не может! И наоборот - не может! Неумолимы законы природы, хоть ты голой жопой в крапиву сядь, хоть крапивой по жопе хлещи!

Едва прошел в рубку, как вернулась Йари и заняла свое место под сердцем.

Сердитая, недовольная и на грани слез. Это очень хорошо. Значит поняла, чем отличается охотник от палача.

"Мышка" легко развернулась и рванула вверх. Надеюсь, Оливию успели зафиксировать.

Где-то вверху нас ждали неприятности...

– В систему вошло еще три корабля.
– Сти мягко кашлянула, привлекая к себе внимание.
– Прибывшее судно прошло идентификацию.

Закрутив привычную бочку, приготовился к плохим новостям.

– Тяжелый линкор " Маршал Г. К. Жуков". Порт приписки - Саур-4, "Матушка".

****

Оторвавшись от корней столь любимой планеты, любой друид или друидесса испытывают необоримый шок, лишаясь привычной сферы природной и общественной деятельности. Шок переходит в ступор, ступор - в кому, из которой выходят считанные единицы, "оторвавших корней". На памяти Малики, таких, с успехом вырвавшихся из коматозного состояния было всего трое. И все трое - страшные непоседы и непревзойденные рассказчики-вирвидоры. Ходили слухи и о еще одной личности - предшественнице Малики, степенной Льваниди, что "оторвала корни" за год до появления на свет Малики из хрупкого ростка, перенесенного бурным ураганом с соседнего континента.

Жизнь друидов, упорядоченная и не склонная к путешествиям, размеренная и растянутая на столетия и столетия, пришла к концу, вместе с появлением на поверхности этих новых разумных.

Малика отчетливо видела, что ростков, заложенных за эти годы, намного больше, чем необходимо всей планете; что все новые и новые молодые все чаще и чаще смотрят на небо, привыкая к ярким шарам таких далеких и таких страшных, звезд.

Выбор Литталины, сделавшей шаг от привычных догм непротивления и молчаливого созерцания, пронзил общество друидов, встряхнул от корней и до макушек, отрезая кусок прошлого и изменяя будущее.

Поздно дошло до Малики, что красавица Литталина, не только вирвидор, но еще и "Ажьгья" - "ступень развития, шаг вперед".

Вот и сделала она шаг, который никто и представить не мог, отдав всю себя, без остатка, тому странному существу, с помертвевшим лицом, горящими глазами и метущейся душой, так плохо различимой за всеми внешними проявлениями.

Следующий шаг - выход из-под коры.

Фаза личинки завершена, пора прорывать ставший тесным кокон и расправлять крылья.

Не все станут сказочно красивыми "Ларки", будут и скромненькие, серенькие, несущие на своих крыльях свои семьи, дома и исполнение решений старших и более опытных. Будут бунтари, поднимающие своими крыльями бури столетий. Будут ушедшие в себя философы и несносные моралисты, вечно брюзжащий и всем недовольные.

И Звезды станут ближе.

Сперва на шаг, потом на год, десятилетие и...

Могут разойтись пути русских и друидов, могут. Никто не застрахован от непонимания, гордыни, безнаказанности и эгоизма.

Но, пока русские не забывают, для чего нужна хворостина, дети обещают вырасти умненькими.

"Жаль, наших не имеет смысла пороть"!
– Усмехнулась своим мыслям Малика, потягивая божественный напиток, сваренный из трав Матушки, в чайнике богов, на воде ручья мироздания, наполненного мудростью.