— Видишь? — Он усмехнулся. — Кто бы ни владел тобой, по твоему мнению, это тело и я знаем правду о том, кому на самом деле ты принадлежишь.

Я дернулась от его слов, отворачиваясь, когда он толкнулся указательным пальцем внутрь меня, в то время как большим пальцем продолжал дразнить клитор, посылая сокрушительные волны удовольствия и похоти по моему телу.

Это Кейд.

Это Кейд.

Это Кейд.

Я повторяла, словно мантру, вновь и вновь. Я ненавидела, что он мог делать со мной такие вещи. Заставляя меня сражаться со своими демонами, чтобы подпитывать его. Все это было игрой, каждая долбанная секунда его власти, что он демонстрировал надо мной.

Непроизвольно мои веки закрылись, в то время как бедра подались вверх к источнику такого упоительного наслаждения, требуя и нуждаясь в большем. Кейд, Кейд, Кейд — продолжала я повторять про себя...

— Вот так, Белль, откройся для меня, — выдохнул он хрипло, когда я позволила себе расслабиться, то развела колени в стороны, позволяя ему дать мне то, в чем я так сильно нуждалась. — Ты, как цветок, расцветаешь и открываешь бутон тому, кто так отчаянно жаждет твоего нектара. Вот чего ты не можешь понять.

Я начала задыхаться, когда он ввел еще один палец, начиная трахать меня жестче, мои бедра вторили его движениям, приподнимаясь над кроватью, когда он вводил в меня пальцы, моя грудь судорожно подрагивала с каждым порханием его большого пальца по набухшему узелку моего нервного сосредоточения, который так бесстыдно управлял мной.

— Ты манипулируешь каждым мужчиной при помощи своей сладкой маленькой дырки, мучаешь и дразнишь нас, пока мы не начинаем желать тебя с отчаянной ненавистью.

Он развернул руку, прижимая подушечку мизинца к моему анусу, когда стал ритмично толкаться своими пальцами в мое лоно. Я распахнула глаза, сдаваясь на милость желанию, одновременно презирая себя, но в то же время, наблюдая за тем, как Данте быстро поглаживает свой член, скользя кулаком вверх-вниз по твердой длине, головка которого дразнила меня, когда капли смазки стали поблескивать на его пальцах.

Он издал хриплый стон, когда увидел, что я наблюдаю за ним и придвинулся ближе ко мне, его руки подводили нас обоих к оргазму. И несмотря на то, как бы сильно я не старалась держаться, я все-таки подчинилась ему и отпустила все, используя блаженное состояние экстаза, как побег от того, что меня так ужасно пугало.

Его сперма брызнула на мою грудь, выстреливая раз за разом, когда он стонал мое имя, покрывая ей мою бледную кожу. Его зубы сжались, в то время, как глаза вперились в мои со всем удовольствием, что таилось в них, тем самым позволяя мне увидеть уязвимую часть его.

На его губах растянулась безжалостная усмешка, когда он выскользнул из меня пальцами и затем вытер их о мой живот. Он не отпускал мой взгляд из своего плена, когда двинулся своей рукой вверх по моему телу, круговыми движениями ладони размазывая теплую липкую сперму, а потом скользя ею вверх по моей шее, заставляя меня задыхаться.

— Теперь ты носишь мою метку, Стар, — Он продолжил втирать свою сперму в мою кожу, его ладонь двинулась по моей груди, устремляясь к животу и затем проскальзывая своими пальцам внутрь меня. Теперь я безраздельно владею тобой.

Он двинулся так стремительно, что я даже не успела и глазом моргнуть, прежде чем он схватил меня за подбородок с такой отчаянной силой, что даже почувствовала, как клацнули мои зубы под его напором. Приближая мое лицо своему, он прорычал.

— И никогда, бл*дь, не смей забывать этого, сучка.

Отталкивая меня, он отстранился и поднялся на ноги, оставляя меня со слезами на глазах и болью на сердце.

Глава 18

РЕВНИВЫЙ МОНСТР

Данте

Смех Стар был легким и красивым, раздаваясь из примерочной. С каждым следующим шагом по направлению к отделенному шторой месту мой живот сжимался от нетерпения увидеть ее, посмотреть платье, которое она надевала, чтобы выйти за меня. Я отодвинул шторку в сторону, надеясь увидеть продавца, который помогал бы ей надеть платье. Это должно было наполнить меня счастьем вместо того, чтобы заставить ощущать огненную ярость, которая струилась по моей крови, что я чувствовал только к Кейду. Малик стоял, улыбаясь моей Стар, которая хихикала черт знает над чем, как девчонка. Она была одета только в ее свадебное нижнее белье.

— Что такого смешного? — рыкнул я.

Ее тело дернулось, а ладонь легла на грудь.

— Данте, ты напугал меня до смерти. А это плохо для ребенка. — Она погладила живот.

— Ну так что такого забавного?

— Хрен его знает, она сказала, что у нее какая-то там мамнезия (прим. пер. — нарушение способности к концентрации внимания и сосредоточенной деятельности во время беременности и после рождения ребенка) или какое-то дерьмо наподобие этого. — Малик продолжал улыбаться ей.