Кристина все четыре месяца проводила время только с Ронни. Их комнаты были по соседству. Они просыпались в одно время, Ронни готовил завтрак для обоих (бутерброды с джемом стали их утренней традицией) и они вместе поедали их на пляже. Прогрессов в улучшении состояния Кристины практически не было. Меня она не замечала, от Чейза первое время пряталась. Только Ронни был единственным, кому она доверяла. Да и Ронни заметно нравилось общество красивой девушки, которая к нему так привязалась. Для неё он был героем способным на любые подвиги! Так он себя и вёл. Чейз ни раз говорил, что быть может их отношения когда-нибудь перерастут в нечто большее, а я, каждый раз, как последняя скряга напоминала о их разнице в возрасте.

Мы с Чейзом не могли насытиться друг другом. Между нашими телами каждый раз летали искры, когда он ко мне прикасался, наши поцелуи всегда заканчивались удовольствием и эйфорией которую мы дарили друг другу. Это стало ещё одним открытием для меня. Мне нравилось каким он становился: всегда разным. Нежным и ласковым, сильным и ненасытным, страстным и горячим. Хотя Чейз всегда был горячим… Прижиматься к нему по ночам, чувствовать его сердцебиение, слушать ровное дыхание… Боже, как я любила наблюдать за ним спящим… Таким, каким Чейз был во сне он больше никогда не был. Только во сне мышцы его лица могли расслабиться полностью… Безмятежное, самое прекрасное и самое сильное создание на свете. Да, именно таким я его считала. Я любила его. Теперь я знаю, каково это — любить. Любить мужчину, желать его, жаждать прикосновений, ласк… Я так любила его… Больше эти слова не пугают, они вселяют надежду и веру, что счастье вечно. И быть может, когда-нибудь я свыкнусь до конца и назову реабилитационную капсулу домом.

Не могу сказать, что полностью привыкла к этому месту, ощущение того, что за нами постоянно наблюдают, иногда доводило до паранойи. Я знала, что камеры остались только во внутреннем дворе, на пляже и по периметру — в доме их не было, — на это всё равно, возможно просто по привычке, каждый заставляло меня исследовать каждый уголок дома на наличие «глаз» вторгающихся в моё личное пространство.

Я не могла избавиться от чувства, что кто-то продолжает дёргать за ниточки, управлять нами… Так же, как и не могла избавиться от тяжёлых мыслей о том, что происходит с остальным миром. Как ни старалась. Нельзя просто взять и выкинуть из себя кусок жизни, который сделал меня такой. Жизни, которая научила бороться. Жизни, которая калечила тело и душу, но позволяла идти дальше. На каждом из нас прошлое оставило отпечаток. Чейз пытался казаться сильнее всех, но даже в его красных глазах я порой замечала, как из пепла возрождаются два огненных феникса ярости, размахивают крыльями, закручивая водовороты в чёрных, как ночь зрачках. Задумчивый взгляд становился жёстким, мышцы лица напрягались, как будто кто-то без приглашения вторгался в его забытые и самые болезненные воспоминания. Чейз моргал и всё исчезало.

Он действительно научился себя контролировать. Управлять эмоциями, что у меня и раньше-то редко получалось.

Анна выходила с нами на связь раз в неделю. Кабинет, в котором была уставлена радиоаппаратура находился на втором этаже коттеджа. Руководство станции должно было получать отчёт о состоянии всех капсул, которые как оказалось, получили своё название исключительно из-за защитного барьера «обтекающего» выделенный под проживание участок суши. Вполне возможно, что для связи с РК существовали специально обученные люди, но конкретно с нами, каждый раз, на связь выходила Анна и по-своему я к ней даже как-то привыкла.

В первую очередь Анна интересовалась как у нас дела, как состояние Кристины, есть ли улучшения. Спрашивала, всего ли у нас хватает и не надо ли передать чего особенного, так как раз в два месяца капсулы облетал вертолёт, сбрасывая посылки их обитателями, с запрошенными вещами. У нас всего хватало.

— Кира передавала тебе привет, — однажды заявила Анна, чем ввела меня в абсолютный ступор.

— Интересно в каком смысле, — наконец произнесла я.

После смерти Дакира Кира перебралась в подземную станцию, где работы с больными также хватало.

— Не знаю, выглядела она не плохо, — усмехнулась Анна.

Я решила сменить тему, не знаю от чего. За убийство Дакира совесть меня не терзала, но всё же Кира… что-то светлое осталось этой женщины в моей памяти.

— Как проходит эвакуация? — поинтересовалась я, делая большой глоток чая.

Анна протяжно выдохнула:

— Не спрашивай, мы только с Фениксом разобрались, как уже ещё два города эвакуированы. В Оазисе давка, в жилом корпусе станции тоже самое, капсулы заполнены.

Больных куча… изоляторы под завязку, стараемся пресечь распространение болезней. Да и…

Анна замолчала.

Я напряглась:

— И?..

Новый вздох:

— На поверхности не спокойно. Рафки оживились. Вала видели недалеко от Ангела и вроде бы он чувствует себя неплохо.

Вот и как здесь забыть о прошлом? О лице альбиноса, красных глазах горящих в предвкушении, наблюдающих за боем Чейза…

— И что вы собираетесь делать?

— Ничего, — издала грустный смешок Анна, — и дальше заниматься эвакуацией.

— А если ситуация выйдет из-под контроля?

— Джей, — терпеливый выдох, — ты ведь знаешь, что будет, если ситуация выйдет из-под контроля.

Ядерное оружие — вот, что будет, и плевать, сколько заполненных людьми городов останется.

Я мрачно усмехнулась:

— Тогда вам и Крест придётся уничтожить.

— Крест расположен над бомбоубежищем. — Вот это новость! — Из наземных тоннелей можно попасть в подземные, так что жители Креста в экстренном случае смогут укрыться.

Конечно, можно было и догадаться, это ведь Крест. Такой важный город!

— Да и под руководством Кристофа там всё стало намного лучше. Уверена, он в самые кротчайшие сроки организует общий сбор и отправку в бомбоубежище, говорят, даже Блейк перед ним млеет. Кристоф с Бреем отлично спелись!