Она замкнулась в себе. Страдает от депрессии. Но показатели жизнедеятельности в полном порядке. И умом тоже не тронулась, во всяком случае, в этом Анна меня заверила.

Я не отпускала Кристину от себя ни на шаг. Держала за руку. С надеждой заглядывала в глаза, но видела в них всё ту же пустоту — холодную… такую безжизненную.

— Прости меня, — шептала я. — Прости… Это я виновата… Прости… прости-прости…

Просить прощение — все, что я могла. Всё, что мне оставалось. За то, что позволила Скверне забрать её. За то, что так долго искала. И за то, что нашла, когда уже было поздно, когда Кристина посвятила свою жизнь Ангелу. И за то, что не схватила за волосы, как должна была поступить настоящая сестра, пусть и не кровная, и силой затолкнуть в вертолёт. И пусть после этого, её ненависть ко мне бы только усилилась — сейчас, Кристина не напоминала бы овощ.

Анна провела с нами несколько часов. Точнее не с нами, с работниками жилого корпуса, раздавая им указания по поводу Кристины. По поводу лекарств, еды, физкультуры.

Я чего-то не понимаю?..

Она собирается оставить её здесь?

Или и меня руководство тоже решило оставить здесь?

Разве нам обеих не должны отправить в РК?

Может у кого-то катушка поехала и решили отправить Дженни?

Нервы были на пределе! Руки чесались, и не только от искусственного освещения!

Я была на грани от безумного срыва! Я забыла, когда в последний раз спала, зато точно помню, где оставила украденный с кухни нож. И если в самое ближайшее время ничего не изменится… Если в ближайшее время я не получу подробные объяснения всему, что происходит… Клянусь, моя крыша окончательно съедет, я воспользуюсь маниакальными звоночками пробудившимися внутри моей сущности, как и ножом, припрятанным под обшивкой матраса, и не смотря на всё добродушие Анны, приставлю лезвие к её горло и попрощаюсь с этим местом. И плевать чем всё обернётся!

На вопросы Анна не отвечала, тем самым всё больше и больше подталкивая меня к обрыву. А потом она улыбнулась своей искренней участливой улыбочкой, опустила ладонь на моё напряжённое плечо и мягко произнесла:

— Сегодня ночью, Джей. Ваша РК готова. Сегодня ночью будет перелёт. И даю слово, что сделаю всё возможное за оставшееся время, чтобы убедить руководство отправить Кристину вместе с тобой. Не вижу смысла придумывать эту историю, если эта девочка действительно важна для тебя, то лучше вам быть рядом. Да и обстановка капсулы больше подходит для её восстановления, нежели серые стены.

Я держала Кристину за холодную руку. Анна сочувственно поглядела в её пустые глаза и тяжело выдохнула:

— Страшно представить, что ей пришлось пережить. Надеюсь, теперь ты будешь лучше о ней заботиться.

Это прозвучало, как просьба, но воспринялось, как упрёк. Заслуженный упрёк.

Даже если бы Анна сейчас ударила меня, я была бы ей признательна. Избивать себя саму — крайняя степень психического расстройства. А я не могла и дальше испытывать психику на прочность.

Ближе к ночи измотанный организм брал своё. Меня клонило в сон, чего я никак не могла себе позволить. Только не в эту ночь. Если слова Анны, конечно, были правдой.

Меня уже тошнило от этих безумных качелей! Когда не знаешь, где правда, где вымысел.

Качаешься, как идиотка туда-сюда, в надежде наконец ступить на твёрдую землю, а она оказывается всё ниже, всё дальше… Подвешенное состояние убивало меня. Состояние неизвестности убивало меня.

Я провела рядом с кроватью Кристины половину ночи, глядя на спящее безмятежное лицо моей девочки. Только во сне она казалась самой собой. Только во сне не было видно пугающего безразличия в глубине её бездонных глаз.

И я уснула, уткнувшись щекой в её холодную руку. А проснулась, почувствовав укус пчелы где-то в области шеи. Это был укол. Препарат, что мне ввели, в следующее же мгновение сказался на зрении — в глазах сильно щипало, лицо Кристины плавало из стороны в сторону. Ноги налились свинцом и совершенно перестали слушаться, я даже с пола подняться не успела, где провела половину ночи. Просто рухнула на бок, перевалилась на спину… Мрачная картинка тесной комнаты двоилась в глазах. Люди возвышались надо мною. Если отнять половину, которую дорисовывало помутнённое сознание, получается — пять человек. Три охранника в чёрной экипировке и две женщины-близняшки, в белых медицинских халатах.

Иви спрятала шприц в передний карман, хмуро глядя на меня.

Анна подалась вперёд, выглядя встревоженно:

— Джей… — Голос эхом долетал до сознания. Тихий и далёкий.

Суки… Я хотела кричать и думаю, была ещё вполне способна это сделать… Только мой крик разбудит Кристину. А я не хочу, чтобы и без того травмированная психика этой девочки, подверглась стрессу ещё больше.

Я почти не чувствовала рук, тело будто парализовало. А что если и правду парализовало?.. Что если именно так от меня решили избавиться?..