– Где ты пропадал? – спросила она его мысленно. – Я беспокоилась о тебе.

Пес ничего не ответил. Пегги Сью напрасно ждала хоть какой-нибудь реакции. Она ощутила только смешение бессвязных, колючих мыслей. Ощущение было такое, словно она схватила голыми руками пук крапивы.

«Это ненормально, – подумала она. – У него странный вид. Можно подумать, он телепатически повернулся ко мне спиной и не желает со мной общаться».

Ей стало не по себе.

– Где они прячутся, твои люди с лунными лицами? – бросил Себастьян. – Мы тоже хотим на них посмотреть.

– Согласна, – вздохнула Пегги. – Но держитесь как можно ближе к стене, чтобы они вас не обнаружили. Не знаю, во что вы превратитесь, если они уколют вас своей черной иголкой. Впрочем, надо спуститься к колыбели гения.

Она попыталась сориентироваться, что оказалось нелегко в здании, постоянно меняющем свою топографию.

Наконец через каких-нибудь полчаса молчаливых поисков Пегги услышала смех мрачных человечков.

– Они здесь, – шепнула она, – прямо перед нами.

– Я ничего не слышу, – пролепетала Ольга.

– Я тоже, – подтвердил Ренан.

– Молчите, – цыкнула на них Пегги. – Они движутся прямо к нам. Спрячьтесь за этими перилами, быстро!

Едва дети успели выполнить эту команду, как люди в черном заполнили галерею. Они двигались вперед с застывшим взором, как сомнамбулы. Пегги Сью насчитала их целую дюжину. Все были одеты в черные костюмы с черной бабочкой вместо галстука.

Когда враги удалились на достаточное расстояние, Пегги вышла из своего укрытия и бросилась к Себастьяну.

– Ну, что ты об этом думаешь?

– О чем ты говоришь? – удивился мальчик. – Ничего ведь не произошло? Галерея все время была пуста.

– Что?! – задохнулась Пегги. – Ты смеешься надо мной?

– Вовсе нет, – подтвердила Ольга, – клянусь тебе, что тут никого не было. У тебя галлюцинации. Здесь нет никаких людей в черном! Ничего и никого. Я даже не слышала звука шагов.

– А ты? – спросила Пегги Сью, обращаясь к синему псу. – Ты что-нибудь видел?

Но пес играл со своим шариком, и, казалось, ему было наплевать на людей с их проблемами.

Себастьян сделал шаг назад. Он смотрел на Пегги с недоверием.

– Тебя заколдовали, – заключил он. – Ты видишь вещи, которых не существует. Это ловушка. Черных людей придумали для того, чтобы нас напугать. Мираж внутри миража.

– Вовсе нет! – запротестовала Пегги. – Я уверена, что они реальны. Машина, обеспечивающая раскачивание замка, также существует. Она приводится в действие, когда демон начинает просыпаться; необходимо ее разрушить.

– Правильно, правильно! – подтвердил Себастьян. – Я отправлюсь туда с Ренаном, а ты останешься здесь с Ольгой.

– Ты мне не веришь! – простонала Пегги Сью.

– Успокойся! – приказал Себастьян. – Я тебе говорю, что пойду посмотреть.

Он ушел вместе с Ренаном. Огорченная Пегги села, прислонившись спиной к колонне. Ольга избегала ее взгляда, синий пес же по-прежнему бегал за своим дурацким мячиком из мха.

Мальчиков долго не было: им пришлось сражаться с бесконечно меняющимися коридорами. Они, впрочем, не боялись аукаться, и Ольга им отвечала, чтобы указать правильное направление.

«Их поймают… – повторяла себе Пегги. – Люди в черном уколют их…»

Наконец появился Себастьян, Ренан следовал за ним. Оба выглядели мрачными.

– Мне очень жаль, – произнес Себастьян, встав на колени перед Пегги Сью, – но мы не встретили существ с лицом в виде луны. Гений действительно такой, как ты его описала, но его сновидения черны сами по себе, никто их не прокалывает… Нет ни мужчин в черных костюмах, ни магических иголок, ни ужасной машины. Ты все это выдумала.

– Нет! – воскликнула Пегги.

– Выдумала, – настаивал Себастьян. – Я же говорю: ты заколдована! Тебе больше нельзя доверять. Посмотри, даже твоя собака тебе не доверяет. Пес убегает от тебя, он тебя боится.

– Нужно ее связать! На всякий случай, – предложил Ренан. – Ты пробудешь пленницей, пока мы не отыщем средства тебя излечить!

– Нет! – взвыла Пегги, вскакивая на ноги. – Это вы заколдованы! Это вы отказываетесь видеть правду!

Она бросилась прочь. Товарищи даже не попытались ее догнать.

Когда у Пегги перехватило дыхание, она оперлась на перила и разрыдалась. Было невыносимо сознавать, что друзья так несправедливо от нее отвернулись. Она вовсе не выжила из ума. Она сказала правду, только и всего…