– Она сейчас там?

– Да. Я попыталась узнать у нее о распоряжениях, но она не разговаривает. Не зная, что делать, я позвонила вам.

– Да, вы правильно поступили. Я уже выезжаю. Не дайте ей уйти, Тами. Я позабочусь обо всем.

Я отключился и уронил телефон, звук его удара о стол глухим гулом отразился в моей голове. Почувствовав на своем плече руку, поднял глаза и увидел скорбное лицо Грехама.

– Соболезную, Ричард.

– Мне нужно… – Мой голос осекся.

– Позволь отвезти тебя.

Я странно себя чувствовал. Словно утратил стабильность. В голове был хаос, живот скручивало узлом, а глаза жгло. В мозгу пульсировала лишь одна мысль – ее имя. «Кэтрин».

– Ты нужен ей. Я отвезу тебя туда.

Я кивнул.

– Да.

В частном доме я на всех парах несся по коридорам. Снаружи комнаты Пенни я заметил Тами у закрытой двери.

– Она внутри?

– Да.

– Что от меня требуется?

– Мне нужно знать, были ли какие-то распоряжения, предварительные планы, какие у нее были пожелания относительно похорон?

– Знаю, что она хотела, чтобы ее кремировали. Не думаю, что Кэтрин озаботилась какими-то предварительными распоряжениями. – Я провел рукой по затылку. – У меня нет опыта в этих делах, Тами.

Из-за моей спины раздался голос Грехама.

– Позволь помочь тебе, Ричард.

Я с удивлением развернулся, так как полагал, что он высадил меня и уехал.

Представляясь, он протянул Тами руку. В ответ она улыбнулась. После чего он вновь обратился ко мне.

– Иди к жене. У моего хорошего друга есть несколько похоронных бюро. Я свяжусь с ним и начну все организовывать – Тами может мне подсобить.

Она кивнула.

– Конечно. – Она положила руку поверх моей. – Когда будете готовы, я заберу Джоуи и отнесу его в холл. Он остается здесь с нами.

– Хорошо.

– Я максимально помогу мистеру Гэвину.

– Буду признателен, как и Кэти.

Грехам улыбнулся.

– Ты очень редко зовешь ее так. Иди – ты ей нужен.

Я проскользнул в комнату, тихонько прикрыв за собой дверь. Комната казалась совсем неправильной. В ней не звучала музыка, Пенни не сидела, напевая за одним из своих холстов. Даже Джоуи хранил молчание, съежившись на своем шесте и схоронив голову под крылом. Шторы были задернуты, а комната потускнела от печали.

Кэтрин сгорбленной фигуркой сидела у кровати Пенни и держала ее за руку. Я встал рядом с ней, позволив себе на мгновение взглянуть на женщину, изменившую мою жизнь. Пенни казалась спящей, ее лицо было умиротворенным. Больше она не будет расстроенной или взволнованной, больше не будет искать чего-то, что не может вспомнить.

Больше не сможет рассказывать мне истории о женщине, горюющей о ней в данный момент.

Я опустился рядом с женой, накрыв державшую Пенни руку своей.

– Кэтрин – прошептал я.

Она не шелохнулась. Оставаясь застывшей, бесстрастной и молчаливой.

Я обхватил ее за напряженные плечи и притянул к себе.

– Мне жаль, душенька. Знаю, как сильно ты ее любила.

– Я только ушла, – прошептала она. – Была на полпути к дому, когда они позвонили. Мне не следовало уходить.

– Ты же не знала.

– Она сказала, что устала и хотела отдохнуть. Она не желала рисовать, попросила выключить музыку. Я должна была понять, что что-то не так, – настаивала она.

– Не изводи себя так.

– Я должна была быть с ней, когда она…

– Ты и была с ней. Ты же знаешь, как она к этому относилась, милая. Ведь она непрестанно повторяла, что уйдет, когда будет готова. Ты была здесь, человечек, которого она любила больше всех – та, кого она бы хотела увидеть последней, и она была готова. – Я провел рукой по ее волосам. – Детка, она уже некоторое время как была к этому готова. Думаю, она ждала, чтобы удостовериться, что с тобой все будет в порядке.

– Я не попрощалась.

Я прижал ее голову к своему плечу.

– Ты поцеловала ее?

– Да.

– Она ущипнула тебя за нос?

– Да.

– Значит ты попрощалась. Так вы двое делали. Тебе не нужны были слова, чтобы сказать, что ты ее любила. Она знала это, душенька. Всегда знала.

– Я не… я не знаю, что теперь делать.

Она всем телом содрогнулась, и будучи не в состоянии выносить ее усиливающуюся боль, я встал на ноги, приподнял ее и вновь сел, прежде чем она успела запротестовать. Она по-прежнему сжимала руку Пенни, а я чувствовал, как она вся дрожит.