– Она мне нравилась, – тихо, но искренне ответил я. – Она была чудесной женщиной.

– Знаю.

– Я знаю, ты будешь по ней скучать, душенька, но… – Мне не хотелось произносить те же банальности, которые я слышал, как ей говорили в последние дни все прочие. – Ей было бы ненавистно быть тебе обузой.

– Она ей не была!

– Она бы с тобой поспорила. Ты усердно трудилась, чтобы обеспечить ей чувство безопасности. Ты многим пожертвовала.

– Она сделала то же самое для меня. Всегда ставила меня на первый план, – вздрогнула она. – Я-я не знаю, где бы сейчас была, если бы она не нашла меня и не забрала к себе.

Мне тоже не хотелось об этом думать. Действия Пенни повлияли на обе наши жизни – в лучшую сторону.

– Она поступила так, потому что любила тебя.

– Я любила ее.

– Знаю. – Я взял ее лицо в ладони, глядя в переполненные болью глаза. – Ты так сильно ее любила, что, ради обеспечения ей должного ухода, вышла замуж за полного мудака, который чертовски третировал тебя.

– Несколько недель назад ты перестал быть полным мудаком.

Я покачал головой.

– Мне вообще не стоило быть с тобой мудаком. – Я с ошеломлением почувствовал, как в глазах встают слезы. – Прости меня, душенька.

– Ты тоже по ней скучаешь.

Будучи не в силах ответить, я кивнул.

Она притянула меня ниже, моя голова устроилась в изгибе ее шеи. Я не мог вспомнить, когда плакал в последний раз – скорее всего еще ребенком – но сейчас именно это и делал. Плакал об утрате женщины, которую знал всего ничего, но которая, тем не менее, так много стала для меня значить. Той, кто своими рассказами и выборочными воспоминаниями, возродила женщину, на которой я был женат – ее слова продемонстрировали мне доброту и свет Кэти.

Они с Кэти показали мне, что нет ничего плохого в том, что чувствуешь, доверяешь… и любишь.

Потому что в ту самую секунду я знал, что влюблен в свою жену.

Я резко прижал Кэти к себе и крепко обнял. Когда мои слезы высохли, я поднял голову и встретился с ее ласковым взглядом. Атмосфера между нами изменилась из утешающей и заботливой во что-то живое и наэлектризованное.

Во мне возникли похоть и желание, которые я до этого отрицал. Мое тело распалялось из-за женщины, которую я держал в объятиях. Глаза Кэти расширились, аналогичное желание горело в ее ярких голубых глазах.

Давая ей возможность сказать «нет», я склонил голову, остановившись на ее губах.

– Пожалуйста? – прошептал я, не совсем уверенный, о чем именно прошу.

Ее легкий словно перышко стон был всем, что мне требовалось, и я прильнул к ее губам с ранее неиспытанной жаждой.

Это не были лишь похоть и желание. Но также нужда и потребность. Искупление и прощение. Все вместе возникло по отношению к одной миниатюрной женщине.

Это походило на перерождение во всполохах языков пламени, что лизали и потрескивали вдоль моего позвоночника. В моем теле гудел каждый нерв. Я ощущал каждый дюйм ее тела, прижимающегося к моему, каждый ее изгиб вписывался в меня, словно она была создана для меня и только меня. Ее язык ощущался как бархат, дыхание словно чистейшие глотки жизни, наполняющие мои легкие. Я прижимал ее, но мне все казалось, что недостаточно сильно. Я целовал ее, но будто недостаточно глубоко. Ее забавная ночная рубашка исчезла под моими стиснутыми ладонями, ткань с легкостью разорвалась. Мне нужно было коснуться ее кожи. Было необходимо ощутить всю ее. Ногами она стянула с меня штаны, высвободив мою эрекцию, зажатую теперь между нами. Мы оба издали стон, стоило нашей коже соприкоснуться. Ее мягкая и гладкая терлась о мое более грубое и твердое тело.

Она была подобна крему – текучему и душистому, обволакивающему меня. Языком и руками я исследовал каждый ее дюйм. Все скрытые от мира впадины и выпуклости были в данный момент доступны мне для изучения. Я наслаждался ее вкусом, каждое открытие было новым и экзотическим. Ее груди у меня в руках были полными и пышными, соски вздернутыми и чувствительными. Она застонала, стоило мне провести языком по этим твердым вершинкам и нежно потянуть за них, слегка прикусив зубами. Она извивалась и хныкала, когда я перекочевал вниз, кружа языком по ее животику и от ее крошечного пупочка опускаясь все ниже, пока не нашел ее естество, влажное и готовое для меня.

– Ричард, – ахнула она одновременно жалобно и неистово, когда я сомкнул губы вокруг клитора и попробовал на вкус ее сладость. Тело Кэти извивалось, то выгибаясь, то вытягиваясь, в то время как я исследовал и дразнил ее языком. Она зарылась рукой в мои волосы, то прижимая меня ближе, то отталкивая по мере того как я наращивал ритм. Ее стоны и всхлипы были словно музыка для моих ушей. Сначала я скользнул в нее одним пальцем, затем добавил второй, проникая глубже.

– Боже, душенька, ты такая узкая, – простонал я в ее жар.

– Я… я никогда не была с мужчиной.

Я замер и приподнял голову, позволяя словам просочиться в мое сознание. Она была девственницей. Нужно было помнить об этом, быть с ней нежным и относиться с уважением. От осознания, что из всех людей на свете она преподнесет этот дар именно мне, меня охватили эмоции, которые я не мог идентифицировать. Я не должен был удивляться, и все же, как и всегда, она продолжила поражать меня.

– Не останавливайся, – молила она.

– Кэти…

– Я хочу этого, Ричард, с тобой. Я хочу тебя.