Завершив разговор, Артем с мрачным видом присел за мой стол и положил телефон на столешницу, взяв взамен изрядно подостывший чай.

– Иногда я начинаю думать, что сказанное тобой о Нике – бред. Что ты просто заигрался и потерял свою девушку. – Выразил он свое неудовольствие между двумя крошечными глотками напитка.

– Изначальный план был неплох. Теперь его нет, – покосился я на Пашку, клевавшего носом и вряд ли прислушивавшегося к нашей беседе. – Разве нужно иное доказательство?

– А может, она просто женщина? – Искренне спросил Артем. – Это, знаешь ли, их природное свойство – рушить планы. И никакой мистики.

– В большинстве своем, они предсказуемы, – дернул я плечом и покосился за соседний столик. – Например, наша заморская гостья сейчас жаждет мороженое, но знает, что сейчас холодно, и оно вредное. Но его ем я, и ее желание обладать пломбиром переходит в тихую ненависть ко мне лично.

– Ты скупил весь пломбир в кафе.

– Это называется сужение вероятностей будущего. В ином случае, она бы купила себе мороженое и, быть может, успокоилась. Но теперь у нее нет иного выхода, кроме раздражения и злости.

– Радуйся, тебя ненавидят сейчас очень и очень многие.

– Это очень хорошо, – был я спокоен и вновь тронул зубами пломбир – под пристальным и раздраженным вниманием Инки.

– Как вообще можно планировать в том бардаке, который ты создал? Москва ходит на ушах, на мой номер телефона выходят личности, которые очень неохотно выслушивают, что в гробу я тебя видел. И это хорошо, что я действительно видел тебя в гробу и могу не врать!

Детские игры бывают иногда очень полезны – особенно в вампиров, имея в антураже оббитый бархатом гроб, осиновые колья и темный подвал. Вот я тоже могу поклясться, что в гробу видел княжича Шуйского – и кто-то даже поведется.

– Какие новости? – Меланхолично уточнил я.

– С тобой хотят побеседовать в ИСБ.

Парой остановок раньше меня хотели объявить в розыск, а до того – вообще на всякий случай объявить врагом народа и установить награду за голову. Но опытные юристы довольно быстро уняли самых горячих, деликатно поправляя слишком яркие призывы и заставляя ссылками на законы переформулировать одиозные выражения. Так «виновник» быстро снизился до «подозреваемого», а там и временно стал «свидетелем». Потому что стоять на пристани и смотреть на ночной Кремль – это еще не есть преступление, уважаемые господа. А на ваших осколках снарядов вообще нацарапано «Последний довод 4А», вот и ищите эту «четверку апокалипсиса» или как еще расшифровывается эта террористическая группа…

Хотя как можно сравнивать всадников апокалипсиса с разрушительной силой четвертого «а» класса, в котором тогда учился Федор…

– Пусть хотят, – пригубил я кофе и откусил мороженое. – Извини. Что-то еще?

Зубы отозвались холодком и ломотой, наверняка вредными – но очень приятными.

– К Игорю приходили на телеканал с ордером на обыск. Вооруженный спецназ, приставы, полиция.

– Следовало ожидать, – вздохнул я. – С ним все в порядке?

– С ним – да. – Нахмурился Артем. – С телеканалом тоже. Спецназ он спустил с лестницы, полиция и приставы утерлись княжескими правами. Вещание продолжается.

– Это хорошо.

– Что именно? То, что твой друг вынужден рисковать своим именем и статусом из-за тебя?

– Вынужден? – Бросил я оценивающий взгляд.

– Это, все таки, Игорь, – буркнул Артем. – У него будут проблемы. Информация по Черниговским слишком жесткая. Его не поддержит семья.

– Значит, поддержу я.

– Для этого ты должен хотя бы остаться в живых.

– Активно занят этим. Вон, даже местный борщ не ем.

– Это все слишком легкомысленно. – Схватился он за голову. – Ты хоть представляешь реакцию твоего и моего деда, когда им, наконец, доложат?

– Ну, часа два они будут мучительно вспоминать, как же это они снесли Тайницкую башню…. Потом час станут отмечать тот факт, что это давно надо было сделать.

– А потом?

– А потом – завидовать начнут, понятное дело… – Задумчиво отметил я. – А зависть – опасное явление. Могут и прибить.

Похмелье в любом случае ожидается адовым… Я бы вот категорически не хотел попасть им под горячую руку – но под это дело мудрые люди придумали медовый месяц за границей. А то и два месяца – ради романтики и чувства самосохранения.

– Еще в Москву приехали ее родственники, – посмурнев, Артем взглядом указал за соседний столик. – Большими силами. Карательный отряд.

Но Инка все равно заметила, с подозрением перевела взгляд с него на меня, а затем – отчего-то на свою тарелку. После чего ужаснулась, отбросила ложку и панически посмотрела на индикатор своего браслета.

– Да нормальный суп, – успокоил я ее. – Горячий.

– Максим, там три «виртуоза». – Пригрозил он мне.

Рядом очнулся от сонливости Пашка и с тревогой посмотрел на меня.