Шрифт:
По палубе проволокло опрокинутую шлюпку, двое матросов уцепились за неё, к ним бросились ещё трое.
Впятером они перевернули лодку, а в следующий момент волна «спустила» её за борт.
«Кажется, и вправду тонем…» — мелькнуло у Олега.
Вода гуляла по всей палубе вровень с бортами, уже не скатываясь — кружась вокруг мачт и захлёстывая невысокую надстройку, где хватались за штурвал сразу трое рулевых.
Но вот и их проняло — одного накрыло волной и унесло, а двое других ринулись следом, хватаясь за бочонки пущей плавучести ради.
— Спасайся кто может!
— Идиоты! — заорал Сухов, выбираясь на палубу.
Ветер отбросил его и припечатал к мачте.
С бранью Олег отстранился, хватаясь за леера, и поспешил к шканцам. [6]
И ежу было ясно, что стоит только галиоту развернуться бортом к волне, как его опрокинет, и тогда уж точно потопит.
Пару раз Сухова едва не смыло за борт, однажды даже протащило по палубе в клочьях пены, но он добрался-таки до штурвала. Ощерился мрачно, отплёвываясь от брызг и клочьев пены.
6
Шканцы, или квартердек, — палуба в кормовой части корабля, на один уровень выше шкафута (средней части палубы от фок-мачты до грот-мачты), где обычно находился капитан или вахтенные офицеры и где устанавливался компас.
Ну что, недоучка? Берись, доказывай теперь, что не зря два года палубу топтал!
Что-то же всё равно должен был упомнить из мастер-классов Мулата Диего…
Олег закрутил штурвал, отворачивая «Ундину», уводя корабль с курса, ведшего к гибели.
Раньше галиот шёл Наветренным проливом на юг — посередине между Эспаньолой и Кубой, следуя на Ямайку, — а теперь его бушприт качался, выписывая восьмёрки, словно указкой тычась в сторону севера.
Стоять на мокрой палубе, цепляясь за штурвал, долгими часами выдерживая курс, — та ещё работёнка.
К тому времени, когда буря стала угасать, смещаясь к берегам Новой Гранады, [7] Олег вымотался совершенно.
Унеслись тучи, робко проглянуло солнце, тут же начиная жарить и печь.
Шатаясь, Сухов подошёл к ступенькам и рухнул на верхнюю.
Сил не было — кончились.
Ветер тоже стих. В шторм хорошо парусил сам корпус галиота, мачты даже, а теперь, без ветрил, «Ундина» медленно дрейфовала.
Выругавшись, Олег встал, со стоном разгибаясь.
7
Новая Гранада — испанская колония в Южной Америке.
Где эта чёртова матросня? Куда попряталась? Что ему, одному за всех отдуваться?
Первым делом Сухов спустился в каюты. Ни души.
На нижней палубе тоже никого не замечалось — только вода, набравшаяся в трюм, издавала жалобный плеск, словно упрашивая: «Выпустите меня отсюда!»
Прошлёпав в носовой кубрик, Олег обнаружил там единственного члена экипажа, не покинувшего корабль, — это был рыжий детина, похрапывавший в гамаке.
Его национальную принадлежность определить было трудно. Предположительно, креол — плод любви какого-нибудь заезжего испанца и туземки-индианки. Негритянская кровь тоже чувствовалась — этот широкий нос и толстые губы явно указывали на Африку.
— Подъём! — сказал Сухов, небрежно пиная спящего.
Тот проснулся сразу и долго моргал, серьёзно и сосредоточенно наблюдая за Олегом.
— А, м-московит… — затянул он и зевнул с хряском, оскаливая великолепные зубы. — Ч-чего надо?
— На вахту пора.
— К-кому?
— Тебе.
Креол погрозил Сухову пальцем и сказал назидательно:
— Вот п-придёт капитан, вот он и с-скажет, кому п-пора, а к-кому можно и поспа-ать…
Олег одним движением перевернул гамак, швыряя матроса на палубу.
— Я тут капитан. А ты — моя команда. Не нравится если, можешь сигать за борт. Перебьюсь.
Матрос воздвигся, потирая ушибленный бок. Он явно струхнул, но, как и прежде, ничегошеньки не понимал.
— А… г-где все? — промямлил он.
— Купаются, — буркнул Сухов. — Устроили командный заплыв. Пошли.
Креол выбрался на палубу.
— Т-так это ч-что, — сказал он, перетаптываясь, — вообще ник-кого нет, ч-что ли?
— Я есть. Ну и ты тоже. Как звать?
— Б-бастианом.
— А я — Олег. Можно Олегаром звать.
— Олег-гар?
— Вроде того. Ладно, Бастиан, приступим. Кливер ставить!
— Есть кливер с-ставить, — растерянно ответил креол и потопал к носу.
Вскоре косой кливер, растягиваясь между фок-мачтой и бушпритом, перестал полоскать, надулся, ловя ветер, дувший с юго-запада, и легонько потащил галиот.
На востоке давно уж прочертилась синяя полоска между морем и небом, обозначая берег Эспаньолы.
Берег Сен-Доменг, на который король Франции Людовик XIV уже наложил лапу, но чьи притязания испанская корона пока что не признавала.