Старого мага поймали, обвинили, осудили и сожгли. Однако воспользовавшись хитростью, накопленной за многие десятки лет, древний демон покинул умирающего мага и миновал все препятствия, расставленные служителем-кватернианцем. Но поскольку он не мог прыгнуть настолько далеко, чтобы оказаться вне опасности, он избрал человека, которого Золотой Генерал ни за что не сожжет, – его трехлетнюю дочь Джоэн.

– Княгиня Джоэн была магом все эти годы? – изумленно воскликнул ди Кэйбон.

– Не совсем. – Демон коротко и горько улыбнулся губами Каттилары. – Золотой Генерал чуть не сошел с ума от ярости и горя. Он обратился к своему богу с молитвой и получил новый дар. Отец дал ему способность поместить демона в своеобразную капсулу, погрузить его в сон внутри девочки. Дальнейший план Льва заключался в следующем: когда Шалион будет захвачен, он тайно схватит и увезет святого Бастарда, если, конечно, таковой существует, который сможет безопасно извлечь демона из его дочери с помощью запрещенного кватернианцами ритуала. И с этими мыслями он уехал на войну.

– Но из-за совершенного Фонсой самопожертвования Рокнарский Лев умер раньше, чем успел осуществить свои планы и вернуться. Разъединенные княжества погрузились в очередную эпоху пограничных стычек с квинтарианскими королевствами. А демон все ждал смерти своей владелицы, чтобы снова получить свободу действий в мире людей. И он ждал пятьдесят лет.

А потом, спустя три года, произошло нечто. Капсула раскрылась, выпустив демона в душу Джоэн. Но это был уже не тот податливый ребенок, которого демон когда-то избрал своей жертвой, а жестокая, решительная, озлобленная и стойкая женщина.

– Но как? – недоумевал ди Кэйбон.

– Да, – поддержал его Иллвин. – Почему капсула держалась на протяжении пятидесяти лет, а потом вдруг раскололась? Если только не…

– Я знаю как, – сказала Иста, ее охватило холодное удовлетворение. – Думаю, я даже могу точно назвать день и час, когда это случилось. Это я расскажу вам позже. Но тише, пусть он продолжает. Что случилось потом?

Демон прищурил глаза, в них сквозило что-то вроде уважения:

– В тот момент Джоэн была в отчаянном положении. Вместе со своими главными врагами – генералом Джоконы и братом ее последнего мужа – была регентшей при князе Сордсо. А Сордсо был юным пьяницей, который ненавидел их всех. Генерал и его дядя тайно сговорились схватить Сордсо и вместо него возвести на трон Джоконы его дядю.

– А, – грустно протянул Иллвин. – Как раз тогда я и предлагал напасть на Джокону. Момент был лучше не придумаешь, как раз начиналась эта дворцовая распря… но ладно.

– Джоэн была вне себя, – продолжил демон. – Она верила – или убедила себя в этом, – что древний демон – это тайное наследство, оставленное ей великим отцом, которое нужно использовать в этот несчастный час, чтобы спасти его внука от предателей. Поэтому она ничего никому не сказала и начала учиться у него. Древний демон был весьма польщен такой прилежной ученицей и научил ее всему, полагая, что скоро они поменяются ролями и он завладеет ею. Но он недооценил ее железную волю, закаленную четырьмя десятками лет хорошо сдерживаемой ярости. И он стал больше, чем ее рабом.

– Да, – прошептала Иста. – Это я понимаю.

– Сорегенты Джоэн стали первыми врагами, которые привлекли ее внимание. Вполне понятно, потому что их связывала личная давняя ненависть. Что ж, дядя умер тихо. Генерала же ждала более сложная судьба – в скором времени он превратился в одного из ближайших соратников Джоэн.

– Джоэн, кватернианка, по их меркам совершила святотатство, – заметил ди Кэйбон; его лицо непрерывно двигалось от напряжения. – Но плохой кватернианец – это не то же самое, что хороший квинтарианец. У нее нет достаточных знаний, чтобы справиться с одним элементалем, не говоря уже о множестве.

– Верно, – выдохнула Иста, – нет.

Демон Катти продолжил:

– Вскоре плененные демоны перестали быть для нее только спасением для Сордсо; они стали ее счастьем. Наконец-то, наконец-то она может повелевать, и все будут, мило улыбаясь, подчиняться ей. Все, кроме Сордсо.

Голос демона и язык, на котором он говорил, снова изменились:

– И она взяла меня, когда я отказалась выходить замуж за квинтарианского незаконнорожденного лорда; когда она это делала, ее глаза светились триумфом. Я всегда, всегда и все делала так, как велела она, все, до последнего. Но только не Сордсо, ее золотого мальчика. Ох, как радуется мое сердце даже в этой смерти при жизни, когда я думаю о том, что она наконец взяла и моего брата Сордсо. – Губы Катти – Юмеру – растянулись в жестокую улыбку. – Я говорила ему, что не нужно с ней спорить. И он послушал? Конечно же, нет. Ха!

– Каттилара сказала, что тебя прислали заставить Порифорс изменить Шалиону, – обратилась Иста к демону. – И, как мне кажется, не без помощи куртизанки…

Лицо Иллвина, сидящего напротив, выражало смесь воспоминаний, сожалений и ужаса. Иста не могла понять, как эти полупереваренные души могут сосуществовать в одном разуме одновременно – или они все же существуют отдельно друг от друга?

– И мать наказала тебе привязать к себе Иллвина или Эриса? – спросила Иста. – Или обоих?

Улыбка Юмеру стала мягче:

– Лорда Иллвина. Сначала он нам показался очень даже ничего. Но потом мы увидели Эриса… Зачем довольствоваться вторым сортом, вторым человеком в гарнизоне, а потом усложнять себе жизнь бунтом и захватом власти, если можно просто-напросто взяться сразу же за главу Порифорса? – После чего демон добавил на ибранском: – Лорд Эрис, да, – и, – Эрис. Да. М-м. – А потом вздохнул, из-за чего язык определить было невозможно: – Ах.

– Видимо, по этому поводу разногласий у него не возникло, – сухо отметил Иллвин. – Служанка, княжна, куртизанка и, несомненно, ученый оказались единодушны. Весь план превратился в дым при взгляде на него. Не удивлюсь, если та птица тоже была самкой. Если это так, то она наверняка с удовольствием села бы ему на палец. Значит, план Джоэн был разрушен магией еще более древней, чем магия древнего демона. – Он нахмурился от удивления и боли. – К счастью для меня. – Теперь осталась одна боль. На секунду показалось, что тщательно скрываемое утомление чуть не всплыло на поверхность, словно вся тяжесть мира навалилась ему на плечи. Потом его темные глаза вспыхнули, и он выпрямился. – Так как же этот древний демон высвободился из плена? Рейна, вы сказали, что знаете.