Укутавшись в необъятный халат, я бесшумно вышла в темный, переливающийся дорогим камнем холл, но на середине лестницы внезапно услышала звук открывающегося лифта на этаже гостиной и, резко остановившись, замерла.

— Почему ты все же решил переиграть и встретиться с немцами в “Four Seasons”, а не у себя? — внезапно услышала я голос мужчины, который мне показался знакомым. — Гемора только больше.

— Я решил провести встречу на их территории, — это был голос Барретта, — мне было нужно, чтобы они почувствовали уверенность и расслабились.

— Главное, результат нужный получили, — усмехнулся мужчина.

Понимая, что стала нечаянным свидетелем чужого разговора, я резко развернулась и тихо последовала наверх в свою комнату, пока мужчины, судя по шагам, направлялись в “малую” гостиную.

— Почему именно дойчи? — продолжал незнакомец, пока я осторожно, чтобы меня не услышали, поднималась по лестнице к себе. — Шведы тебе предлагали вариант не хуже… и шли на все твои условия.

— Шведы посговорчивей, но мне нужны были технологии бундесов на “Охотника”, - слышала я удаляющийся голос Барретта.

— Дорого… — скептически возразил собеседник.

— Это стоит тех денег. Дойчи знают толк в подлодках. Мне нужно было совершенство, и я его получил.

Далее разговора я уже не слышала, потому что мужчины скрылись в одном из кабинетов этого мраморного лабиринта, а я, решив более не бродить по гостиной в одном халате, когда в доме были посторонние мужчины, плотно прикрыла дверь своей спальни и вновь легла в постель.

Закрыв глаза, я попыталась уснуть, но из ума не шел голос незнакомца, и я все пыталась вспомнить, где я его уже слышала. Так и не придя к нужному результату, я лишь поуютнее завернулась в мягкое одеяло и очень быстро погрузилась в сон, будто присутствие моего Призрака в доме и его территориальная близость убаюкивали мои тревоги, давая мне некое чувство покоя и умиротворения.

Утром я открыла глаза и, бросив взгляд на пасмурное небо, попыталась понять, который час. На часах не было еще и семи, но не успел мой разум до конца проснуться, как послышались шаги по гулкому мраморному холлу, и через минуту на пороге комнаты появился Барретт. Он был одет в брюки и до совершенства отглаженную рубашку ярко-белого цвета, а в его руках я увидела небольшое черное полотенце, которым он вытирал влажные ладони, вероятно перед завтраком.

— Доброе утро, — тихо поздоровалась я, стесняясь своего растрепанного после сна вида, пока он медленно подходил ко мне.

— Сегодня вечером ты уезжаешь со мной, — проинформировал меня Барретт спокойным тоном, а я, услышав эту новость, окончательно проснулась. — Персонал соберет твои вещи. Пол договорится с университетом и позвонит тебе с инструкциями.

— Куда мы едем? — спросила я, но вместо ответа он внезапно спросил:

— Ты удалила гормональное кольцо?

Я нахмурилась, подсчитывая дни, и понимая, что совсем забыла вытащить кольцо по истечении трех недель, отрицательно покачала головой.

Барретт на мою забывчивость ничего не ответил и, по-хозяйски откинув одеяло, сел на постель и обхватил мои щиколотки.

— Я сама, — запротестовала я, чувствуя, как его уверенная ладонь проникла мне под трусики.

— Лежи смирно, если не хочешь, чтобы я тебя порвал, — недовольно бросил он.

Перестав дышать, я вся сжалась, чувствуя, как его уверенные пальцы по-хозяйски проникли глубоко внутрь и зажмурила глаза, заливаясь краской от стыда.

— Не сжимай ее, — недовольно сказал он, и я почувствовала, как он больно сдавил свободной рукой мою щиколотку, давая понять, что если я буду сопротивляться его рукам, он меня зафиксирует.

Я выдохнула и попыталась расслабиться, а Барретт, наконец вытащив злополучное кольцо, бросил его на постель и, пройдясь по моему лону влажным полотенцем, так же спокойно встал и направился к выходу, вытирая руки о черную махровую ткань.

Выдохнув, я пришла в себя и, выбросив использованный контрацептив, направилась в душ, обдумывая, что следующее кольцо я все же попытаюсь поставить сама, без посторонней помощи.

Как и обещал Барретт, этим же утром, пока я завтракала в гордом одиночестве, размышляя, где я проведу эту неделю моего нового срока заточения, мне позвонил референт Барретта — Пол.

Любезным и до оскомины профессиональным голосом он проинформировал, что мой деканат и профессора предупреждены о моем отсутствии, и все задания, а также материалы, согласно списку моих предметов, которые я выбрала на этот триместр, будут отосланы на мой новый электронный адрес.

Я поблагодарила референта и, положив трубку, облегченно вздохнула — хоть проблема с университетом решилась.

Как ни странно, вопрос с работой пока тоже решался. Но ключевым словом в этой ситуации было “пока”. Мистеру Фингерсу было выгодно на данный момент не нанимать нового сотрудника, а Крису с его новой напарницей были нужны деньги. Но в связи с тем, что у всех вскоре начиналась учеба, такой график работы мог прожить еще от силы пару недель, и я, чтобы не потерять работу, пообещала себе, что больше не поддамся на провокации своей ревности или эмоций.