— Сочувствую, Эмми. Я могу чем-нибудь помочь?

— Нет, Малыш, чем ты тут поможешь? Я как чувствовала, что отец что-то не договаривает. Все как-то юлил и глаза прятал… — она замялась. — У самой сердце колет… второй день сижу на седативном. — Я услышала, как Эмили окликнули по имени, и она сказала в трубку: — Меня мама зовет. Давай созвонимся чуть позже.

— Конечно, — кивнула я. — Ты держись, все образуется.

— Мгм, — грустно прошептала подруга и положила трубку.

Опустив сотовый, я вздохнула. Бедная Эмили: обман, денежные проблемы, развод, не хватало еще инсульта у матери — все навалилось на подругу одним сплошным комом. Врагу не пожелаешь такой ситуации, и на фоне семейных проблем подруги, мое недельное заключение смотрелось не так удручающе.

— Кун-Лили, вы закончили завтракать? — внезапно услышала я Лата и, бросив взгляд на парня, отметила его встревоженный вид.

— Да, спасибо, — улыбнулась я, давая понять, что у меня все в порядке, и, встав из-за стола, пошла в свою комнату просматривать электронку, куда должны были прислать материалы из университета.

Как ни странно, но вечером я никуда не уехала. Мало того, никто из персонала не приходил, чтобы упаковать мои вещи, да и сам Барретт тоже не появился в резиденции.

Прошел еще один монотонный день, но хозяин этой мраморной крепости так и не объявлялся. Сперва я насторожилась, чувствуя тревогу, пульсирующую в висках вопросом “вдруг что-то случилось?”, но Лат реагировал на отсутствие Барретта абсолютно спокойно, пребывая в своем прежнем состоянии душевного умиротворения и гармонии, что позволило мне сделать выводы, — с моим Дьяволом все в порядке.

Чем меньше становился срок моего заключения, тем больше я укреплялась в мысли, что моя поездка отменилась и обо мне забыли, заменив меня на это время другой кандидатурой — Сашей Романофф.

Невольно я вспоминала нечаянно подслушанный ночной разговор, и слова Барретта “мне нужно было совершенство, и я его получил” не выходили у меня из головы. Эта фраза характеризовала Барретта как нельзя лучше — ему нужно было совершенство во всем: в бизнесе, в доме и даже в вещах, которые мне были куплены. Только я со своей внешностью и неправильной любовью совсем не подходила под это определение, и, вероятно, он пытался улучшить меня дорогой качественной одеждой.

Саша и Наташа Романофф — вот то совершенство, к которому Барретт привык. Ведь не зря Саша мне тогда сказала “он всегда возвращается ко мне”, так оно и случилось.

Оставалось непонятным только одно — зачем меня нужно было держать взаперти, но потом я вспоминала его слова “учись отвечать за свои поступки”, и понимала, что, лишив меня свободы, Барретт меня наказал за мою выходку с бассейном, и благополучно забыл обо мне, вернувшись к Саше, которая и являлась “его совершенством”.

“Что ж, это к лучшему”, - облегченно вздыхала я, соглашаясь с доводами рассудка, но в груди болело. Я любила этого человека, вопреки всем доводам логики, и тот спрут, который держал мое сердце в щупальцах, никак не хотел отпускать меня на свободу и избавлять меня от этой больной любви. “Скоро ты уедешь домой и все изменится. Здесь, в его крепости, все напоминает о нем. После того, что он устроил тебе на этой неделе, ты быстро его забудешь”, - уговаривала я себя вновь и вновь, но где-то на краю сознания, понимала, что уже давно приняла своего Дьявола таким, какой он есть, и моя любовь к нему не зависела от его отношения ко мне. Собственно, с первой минуты моя любовь не зависела от взаимности. Прав был Коэльо, когда сказал: “Истинная любовь взаимности не требует, а тот, кто желает получить за свою любовь награду, попусту теряет время”.

Наступил четверг. Открыв глаза, я посмотрела на дату и улыбнулась — я ждала этот день с большим нетерпением. Сегодня был День рождения моего отца. Еще месяц назад, до всей этой эпопеи с банком, я созвонилась с мистером Броуди, или, как я его называла с малых лет, дядей Питером — другом и неизменным напарником отца по рыбалке — с просьбой посоветовать мне недорогую, но хорошую рыболовную снасть в подарок папе. Но у дяди Питера оказалось встречное предложение — купить совместный подарок — новый спиннинг. Он был не самый дорогой, конечно, но зато надежный и именно тот, о котором мечтал отец. Дядя Питер по моей просьбе обещал завезти отцу подарок утром, перед работой и теперь я лежала и улыбалась, представляя, как обрадуется отец этой приятной неожиданности.

Звонок от отца не заставил долго ждать.

— Ребенок, спасибо за подарок! — услышала я радостный голос отца.

— Поздравляю тебя, папа, — улыбнулась я в ответ, довольная, что мой сюрприз удался.

— Это как раз то, что я хотел! — продолжал папа, и в этот момент он как никогда походил на мальчишку, получившего заветный подарок.

— Я знаю, что это не самый самый дорогой спиннинг…

— Что ты! — перебил меня отец. — Это именно то, что надо! У тебя с Питером получилось угодить старику, — чуть ли не мурчал папа от удовольствия. — Обязательно испробую его в ближайший выезд на рыбалку.

— Желаю тебе поймать самую большую рыбу в озере! — тихо засмеялась я.

— Как у тебя дела? — спросил он, когда все теплые пожелания прозвучали и радостные эмоции улеглись.

— Все в порядке, — лаконично ответила я и, чтобы побыстрее перевести тему, спросила: — Как новая работа? Как сердце?

— На работе все ОК, дома тоже, сердце стучит и выбивает ритм "Viva Las Vegas", — пошутил отец.

— Ты там поосторожней, — улыбнулась я. — Балагурь, но в меру. А то знаю я тебя, "Великого Элвиса".