Аксель понял, что ему не выбраться. Солнце и небо над его головой пожирал зыбучий песок, а он сам уходил все глубже и глубже, вращаясь в этом чудовищном водовороте боевой техники и все еще живых тел.

Его разбудил чей-то кашель. Это был Акрукс. Он лежал на каменной плите, а его ноги были раздавлены другой такой же плитой.

– Владыка!
– Аксель попытался подняться, но тело больше не подчинялось ему.

– Я больше не Владыка, капитан, - Акрукс закашлялся, и из его рта полилась темная кровь.
– Я передал полномочия Наяде. Теперь она за меня. Ведет амбассадоров за собой… прямо сейчас.

Аксель вспомнил о Наяде и его сердце забилось сильнее. В ночь перед битвой, он приходил к ней попрощаться. Разумеется, он знал, что они погибнут в этой битве. Но только не так.

– Прими тританиум, Аксель, - сказал Акрукс.
– Они близко.

Тританиум был сильнодействующим ядом, предназначавшимся для тех, кого взяли в плен.

– Нет, - Аксель оскалился и покачал головой.
– Я продам свою жизнь подороже.

– Капитан, ты сам все видел, - с каждой минутой говорить бывшему владыке становилось все труднее - кровь заполняла легкие.
– Варны придумали как порабощать наш мозг.

Все было именно так. Аксель понимал, что не имеет права позволить варнам заполучить информацию, хранящуюся в его сознании. Но, к несчастью, он не мог пошевелится. Скосив глаза, он увидел, что его тело лежит в неестественном состоянии. Какая жестокая ирония судьбы: вместо того, чтобы погибнуть, упав с высоты, он оказался парализованным, не способным дотянуться до яда, лежащего во внутреннем кармане его куртки.

В темноте пещеры послышалось тяжелое дыхание: это были гуны. Низшая каста варнийского мира. Они пришли, чтобы найти выживших и передать в руки своих хозяев.

Может, получится прикинуться мертвыми?

Акрукс закашлялся, и план Акселя рухнул.

– Проваливайте, вонючие мерзкие твари!
– выкрикнул бывший Владыка и из его рта вылетел целый фонтан крови. Гуны попробовали вытащить Акрукса из под завала, но плита оказалась слишком тяжелой. Посовещавшись еще минуту на своем языке, они, к величайшему ужасу Акселя, открутили несчастному Владыке голову.

 “Я следующий”, - подумал он, ощущая как липкий страх заполняет его целиком.
– “Нельзя, нельзя бояться как последняя крыса!”

Гуны склонились над Акселем. В их маленьких красных глазах читалось лишь одно: “Надо. Выполнить. Приказ”. Гунам не заговорить зубы, их бессмысленно просить о пощаде. Аксель понимал, что сейчас он умрет и смерть его уж точно будет страшнее, чем от тританиума.

Цепкие лапы вцепились в голову Акселя и принялись тянуть.

“Наяда”, - капитан попытался воскресить в голове образ своей любимой.

Хрусть-хрусть.

 “Нет, я не буду кричать, не буду!” - Аксель сжал зубы, отдаваясь во власть ослепительной боли.

 Через несколько секунд все было кончено. Продолжая тяжело пыхтеть, гуны удалились, неся добычу в больших мешках.

Я открыла глаза. В который раз. За сутки я побывала в десятках миров, и теперь не могла с точностью сказать, где мое настоящее тело. Это было одним из побочных эффектов НОМАДа: стирание границ личности.

В пещере никого не было. Амбассадоры вернулись, и мне предстояло много работы. Лечить раненых, воодушевлять людей, встречать уцелевших. Я вспомнила об Акселе и своем отце и мое сердце заныло. Нет, стоп, сперва нужно выяснить, что стало с джати за последние сутки.

На главной площади царил беспорядок. Возле теплиц был разбит полевой госпиталь, где сновали туда-сюда замученные врачи. Огромным усилием воли я заставила себя пройти мимо него, прямиком в командный центр.

– Мы еще живы?
– спросила я у присутствующих. В радиорубке собрались капитаны и кое-кто из гражданских. Я заметила, что многие обернулись на мой голос - должно быть, ждали пробуждения.

– Да, - Джубба сидел за пультом слежения.
– И варны тоже. Их корабль по-прежнему на орбите.

– Сколько вернулось?
– я сжала кулаки так, что ногти врезались глубоко в ладони.

Люди молчали. Капитаны отводили глаза. Гемма, которая тоже была здесь, не сдерживала слез.

Джубба, сколько?
– повторила я с напором.

– Два десятка, - отозвался Джубба.

– Мой отец?
– лишь бы голос не дрогнул.

Капитан покачал головой.

– Взвод Владыки Акрукса, капитана Тибала и капитана Акселя не вернулись, - Джубба взглянул на меня так, словно просил прощения. Но он был не виноват, никто не виноват. Да, я потеряла отца, я потеряла Акселя, но в этой пещере не было никого, кто не скорбел бы сейчас о своей потере. Мы знали, на что идем.