Леди Мирена-ис в немом изумлении воззрилась на почтительно склонившего голову эльфа, в котором вдруг проснулась галантность. В чем дело? Неужто Белка постаралась? Или случилось что-то еще, раз Линнувиэль в кои-то веки решил пренебречь правилами этикета?

— Давай, давай, кавалер ушастый, — подбодрила их в спину Белка, с нескрываемым интересом следя за сменой выражения на лице новой подруги. — Мирена, не отказывай. Все-таки парень в первый раз просит твоей руки! Нервничает и трусит, как водится, так что не надо накалять обстановку.

Линнувиэль вздрогнул, но вовремя спохватился и громадным усилием воли сумел сохранить каменную физиономию. Однако юная красавица все равно заметила и, получив одобрительный знак от ехидно подмигнувшей Гончей, без колебаний подала узкую ладошку. И, хоть она очень старалась — покусывала губы, прятала глаза и вообще не смотрела больше на удивленно-обрадованного хранителя, порозовевшие кончики ушей выдали ее чувства.

— Вот так, — заключила Белка, когда они пропали за деревьями. — Все-таки я не зря ему шкуру спасала. Дай бог, не остановится на достигнутом. А то было бы обидно всю оставшуюся жизнь сознавать, что это из-за меня он не нашел свою настоящую пару.

Таррэн, убедившись, что посторонних в округе нет, немедленно обвил руками ее талию и снова притянул к себе, требовательно заглядывая в лучащиеся неподдельным удовольствием глаза.

— Ты права — они действительно друг другу подходят, — вкрадчиво согласился он. — Но теперь скажи-ка, коварная моя женщина: когда это ты успела влезть в его голову? И с какого времени читаешь не самого глупого в этом мире хранителя, как раскрытую книгу? Нет-нет, не отворачивайся и не делай вид, что не понимаешь, о чем речь. Я слишком хорошо тебя знаю и готов поклясться, что без этого ты никогда не решилась бы ему открыться! Не говоря уж о том, чтобы сделать то, что ты сделала сегодня! Ну? Я жду ответа, хитрюга! Причем немедленно, пока еще держу себя в руках и не применяю страшные пытки! Когда ты попробовала его крови?

Белка, порозовев до кончиков ушей, виновато вздохнула.

— Да чего гадать-то? У меня был всего один шанс…

Весь оставшийся день перворожденные с нескрываемым удивлением наблюдали за мирно беседующей парочкой: леди Мирена в кои-то веки позволила себя сопровождать и весьма благосклонно поглядывала на заметно оживившегося хранителя, который в ее присутствии окончательно отошел от тысячелетиями освященных правил и общался с наследницей старшего дома, как с какой-нибудь простушкой. Правда, ее это тоже не смущало, а потому завязавшийся утром разговор все длился и длился, плавно перетекая из неловкого обмена фразами в увлеченную беседу. Как оказалось, им обоим было чем поделиться. Правда, время от времени то один, то другая нет-нет, да и поглядывали в сторону Белки, которая, против обыкновения, не изводила эльфов подставами и нравоучениями. Несколько раз, разумеется, прицепилась, чтобы не слишком расслаблялись, но быстро отстала, явно не желая портить такой замечательный день.

Перворожденные сперва подозрительно на нее косились, не веря собственному счастью, затем насторожились, полагая, что за периодом благодушия последует какая-нибудь совсем уж отвратительная и просто огромная гадость. Но когда даже на дневном привале их демонстративно проигнорировали, а в горячий суп, против обыкновения, не упало ни одной мухи, со всей ясностью поняли: что-то случилось. Причем такое, что коварная Гончая предпочитает молчать до поры до времени, явно готовясь к чему-то воистину феерическому.

В конце концов Маликон плюнул на правила приличия и нагнал Карраша сам.

— Белик?

— Да? — рассеянно отозвалась Гончая.

— У тебя все в порядке?

— Более чем. А что не так?

— Да нет, ничего, — слегка озадачился эльф. — Просто ты чересчур тихий сегодня. Вот я и спрашиваю: ничего не произошло?

Она удивленно округлила глаза.

— Не ожидал, что это так заметно… Неужто соскучились по развлечениям?

— Нет, — вконец разнервничался остроухий. — Но с твоими талантами мне бы хотелось заранее знать, когда надевать шлем, напяливать кольчугу и доставать мечи, чтобы отбиваться от насмешек. А если позади крадется еще одна стая гиен, хотелось бы быть в курсе до того, как они решат нами поужинать.

— Гиены тут ни при чем, — хмыкнула Белка. — Просто день хороший — теплый, солнечный, тихий. И разбавлять эту тишину вашими неумелыми ругательствами мне отчего-то не хочется.

— Раньше тебя это не смущало.

— Ну, когда-то и мне нужно отдыхать.

— Нам что, считать это перемирием? — не поверил Маликон. — Ты все-таки решил взять выходной? Или, наоборот, готовишь что-то особенное?

— Ой, чего это ты стал таким подозрительным? — с наигранным огорчением воскликнула Гончая. — Всего пару недель назад был такой милый, доверчивый, так чутко реагировал на каждое слово… А теперь — нате вам! Даже отправляясь в кусты, стал оглядываться! Испортился, одним словом, как наш славный Линни! Или просто устал? Ох-хо-хо, до чего ж нынче слабый народ пошел!

Темный эльф скептически поджал губы, но все же удержался от ответной колкости, а Белка неожиданно посерьезнела.

— Ладно, хватит юлить. Ты чего хотел спросить-то?

— Мм…

— У тебя все на лбу написано. Давай уж, выкладывай, что надо. Честное слово, постараюсь не смеяться!

Маликон, издав какой-то странный звук, со стуком подобрал отпавшую челюсть. А затем во все глаза уставился на досадливо скривившуюся Гончую, искренне надеясь, что все-таки ослышался. Но она не стала отворачиваться и кривляться, как раньше, — просто посмотрела, заставив его на мгновение похолодеть, а потом, найдя реакцию правильной и абсолютно обоснованной, благожелательно кивнула.