Я прибавил мощности, и гравицикл затрясся от напряжения. Все вокруг меня обратилось в размытую, уносящуюся назад белизну — только металлические стены впереди остались четкими. Несколько снарядов чиркнули по носовой броне скакуна, едва не выбив меня из построения. Еще несколько братьев рухнули, сбитые шквалом осколочных зенитных снарядов.

Укрепления стремительно приближались. На моих глазах орки взбирались на парапеты, размахивали оружием и вызывающе орали. Стрелки на башнях целились в нас, крутили турели, чтобы успеть дать залп.

Мы открыли огонь. Злобный рык тяжелых болтеров слился в грохочущую какофонию, и ложбину накрыл безжалостный всесокрушающий ураган. Железные стены скрылись за растущими облаками гибельных разрывов. Пластины металла рвались на куски, разлетались вихрем осколков. Зеленокожих, изрешеченных потоком снарядов, подбрасывало высоко над землей.

В этот миг, как и обещал Торгуй, в бой вступила его тяжелая огневая поддержка. Вспомогательные отделения заранее отклонились в сторону и под прикрытием нашей лобовой атаки заняли господствующие позиции на обеих склонах теснины. Они владели орудиями разрушения, которых не имелось у нас: лазпушками, пусковыми установками, многоствольными автопушками и даже секретным лучевым оружием, которое называли «волкитной кулевриной». Прежде мне такое не встречалось.

Под их сокрушительными залпами вспыхнул сам воздух. Обстрел, накрывший укрепления впереди, захлестнул орков могучим приливом яростной энергии. В стенах появились громадные рваные дыры. Скрепляющие балки и стойки, кружась, взлетали на воздух, рассекая по пути завесы пламени. Проворные ракеты, отыскивая цели в истребляющей буре, свистели мимо нас и врезались в горящие орочьи редуты. Неоново-яркие копья энергии с треском и шипением разили врагов, отбрасывая кислотные блики на скалистые склоны.

Выбрав добычу, я направился к окаймленному огнем пролому в стене и помчался к нему через пылающий ад. Языки пламени омывали меня, отражаясь на броне. Резко отклонившись, я поставил гравицикл почти горизонтально и ушел от вражеской ракеты. Вновь задрал нос, в последний раз врубил ускорение и чисто пронесся сквозь неровное отверстие.

Наверное, кто-то попал в меня, когда я прорывался через укрепления. Откуда-то снизу фюзеляжа донесся глухой хлопок, и машину жестко закрутило влево. Борясь с управлением, я едва успел выйти из смертельного штопора.

Вокруг меня вертелся и трясся размытый мир. Было слышно, как другие гравициклы влетают в пробитые бреши и расстреливают защитников стены из тяжелых болтеров. Я мельком увидел дальнюю сторону ущелья, которую усыпали кое-как собранные баррикады с обстреливаемыми проходами между ними. Скалы там кишели целыми бандами ксеносов, полных животного неистовства. Узкую ложбину пересекали непрерывные очереди плотного огня, кое-где расплывались облачка от воздушных взрывов зенитных боеголовок.

Развернувшись, я нырнул под стайку приближающихся снарядов и вновь запустил поврежденный двигатель. Из турбины повалил дым, гравицикл дернулся, взбрыкнул и окончательно сдался. Мы резко спикировали вниз.

Скалы неслись навстречу мне с тошнотворной быстротой. Мощно оттолкнувшись, я выпрыгнул из седла, сильно ударился о землю и откатился в сторону. Машина с громким треском врезалась в каменистое дно теснины, и тут же раздался грохот и свист огня — детонировали топливные баки.

Я вскочил на ноги посреди дождя из обломков, уже с глефой в руках. Стены оказались примерно в двух сотнях метров позади меня. Теперь я видел укрепления с другой стороны: их подмостки рушились, подъемники боеприпасов пылали, словно факелы, все содрогалось под безжалостными дальнобойными залпами Торгуна. Повсюду на скалах валялись тела, которые упали с расшатанного парапета. Ложбину, будто туман, застилал неимоверный шум — крики, вопли, рев ускоряющихся турбин, орудийная пальба.

Ко мне уже подбирались целые отряды зеленокожих. Они неуклюже топали в атаку, стреляя из самодельных карабинов и пистолетов. Сплошные пули со звоном и треском отскакивали от моей брони. Я слышал их гортанные, звериные боевые кличи. Чувствовал смрад их гнева.

Включив силовое поле гуань дао, я ощутил легкую дрожь рукояти — оружие набирало энергию.

Когда орки подошли вплотную, я был более чем готов к встрече.

Крутнувшись в поясе, я выбросил глефу вперед. Потрескивающий клинок глубоко вонзился в морду передового чужака; тот пошатнулся и неловко отступил, размахивая руками и пуская кровавую пену из разрубленной пасти.

Другой бросился на меня и яростно ударил секачом, который проскрежетал по керамитовому наплечнику. Ответным выпадом я пробил ему брюхо и повернул гуань дао, обращая мускулистую плоть в жидкую кашу. На меня навалились новые хейны, и я прорвался сквозь них, вертясь и пронзая тела. Глефа пела в моих руках, порхала вокруг меня, описывая сверкающие искристые восьмерки. Зеленокожие разлетались в стороны с пробитыми доспехами и жестокими ранами.

Я едва слышал грохот битвы, кипящей в ложбине.