Издали мне открылся лагерь моих спутников — то, что от него осталось, — и я сразу понял, что начались неприятности. Пригнувшись за пнем, я сощурился и посмотрел вдоль длинного извилистого речного русла туда, где расстался с воинами хана.

Адуун пропали. На земле я разглядел тела в неестественных позах. У меня быстрее заколотилось сердце; двенадцать бойцов пришли со мной в горы, двенадцать трупов лежали вокруг потухшего костра.

Я прижался к пню, не зная, что мне делать. Понимал, что должен вернуться к хану, но и то, что теперь беззащитен в степи. По равнинам нельзя путешествовать в одиночку, во всем Алтаке для тебя не найдется укрытий.

Возможно, я прождал бы там дольше, но услышал, как кто-то приближается ко мне. Где-то наверху раздался треск ломающихся веток и громкие беспечные голоса солдат. Они пели на неизвестном мне языке.

Одно слово вспыхнуло в моих мыслях, и кровь застыла у меня в жилах.

Кидани!

Каким-то образом я разминулся с ними по дороге вниз — наверное, они выслеживали меня ближе к вершинам, и лишь благодаря слепому везению я остался незамеченным.

Враги пробирались через подлесок вблизи от меня. Вполне возможно, там были и другие кидани — ползали по Улааву, словно растревоженные муравьи.

Недолго думая, я выскочил из укрытия среди деревьев и со всех ног помчался туда, где лежали убитые воины хана. Поскальзываясь на крутом уклоне, я слышал крики солдат — они увидели меня и неуклюже бросились следом.

Я бежал что было сил, чувствуя, как пылают легкие и начинается одышка. Бежал, как затравленный зверь, подгоняемый страхом, и не оглядывался.

Думал я только о том, чтобы оторваться от ловчих, достичь открытой местности и найти хана. Он возглавлял мощнейшую военную банду в Алтаке, и она росла с каждым днем. Правитель защитил бы меня даже от сотен кидани.

Но мне нужно было отыскать его. И выживать достаточно долго, чтобы сделать это.

Я знал, что о нем говорят. Знал, что он снимается с места без предупреждения, постоянно перемещается, чтобы запутать врагов. Даже Уйг, которому открыты все пути, называл его беркутом — охотничьим орлом, улетающим далеко, неуловимым.

Такие мысли только вредили. Я заставил себя сосредоточиться на главной задаче и продолжил бежать, перепрыгивая заросли шиповника, огибая валуны. Вопли охотников преследовали меня, я слышал грохот их сапог по земле.

У меня отняли право выбора. Все дороги в грядущее сузились до единственной тропы, и мне оставалось лишь следовать ей.

Спустившись с хребта, я рванулся в степь. У меня не было ни плана действий, ни союзников, я почти утратил надежду. Все, что осталось, — моя жизнь, обогащенная теперь видениями иного мира. Я намеревался драться за нее, пусть пока и не знал, как.

Мы знали, что в конце концов орки дадут нам бой. Когда чужакам уже некуда было отступать, они повернулись и встретили нас.

Хейны выбрали хорошее место для битвы. Ближе к северному полюсу Чондакса бескрайние белые равнины словно бы морщились, сжимаясь в лабиринт ущелий и зазубренных пиков. Они образовывали на ясном лице планеты шрам, видимый из космоса. Мы никогда не углублялись в ту область, намереваясь сначала уничтожить врагов на открытых участках. В том краю они нашли естественные укрепления: туда было непросто проникнуть, внутри легко удавалось спрятаться.

Наши операторы ауспиков, увидев этот регион с орбиты, назвали его тэхази, «Дробилка». Наверное, так у них проявлялось чувство юмора.

Встав в седле, я посмотрел на первый из множества утесов, что высились на горизонте к северу. Из центра скалистых дебрей поднимались длинные столбы дыма.

Я поднес к глазам магнокуляры и увеличил изображение. Среди камней обнаружились металлические объекты, сверкающие в ярком свете солнц. Орки возводили стены поперек узких ложбин, разбирая для этого собственные машины. Зная, что средства передвижения больше не понадобятся, враги превратили их в средства защиты.

Правильное решение.

— Они хорошо окопались, — заметил я, изучая оборонительные сооружения.

— Верно, — Торгуй, стоя рядом со мной, также смотрел в магнокуляры. Наши братства рассредоточились позади в боевых порядках и ждали приказа о наступлении. — Вижу стационарные орудия и множество противников.

Я оглядел участок вплоть до входа в ближайшую к нам ложбину. Четко различимые стены, расположенные дальше вглубь, перекрывали теснину и дно балки полосой металлических листов, приклепанных к стойкам. На парапетах бродили орочьи патрули. Как отметил Торгуй, выше по склонам размещались орудийные башенки.