С минуту он смотрел на меня, очищая мяч и бросая его обратно на землю. Я занял позицию прямо по центру ворот и присел, наблюдая за напряжением в его икрах и бедрах… рассчитывая, в какую сторону он двинется… в какую сторону будет бить.

– Ладно, парни, давайте устроим розыгрыш! – выкрикнул тренер Вагнер из-за боковой линии. Все начали выстраиваться в одну линию в центре поля. Я пробежал взглядом по трибунам и заметил, как Николь поднялась по проходу и остановилась у ограждения трибун.

– Сегодня утром было интересное маленькое представление, – тихо сказал Джереми, как только мы подошли к остальным членам команды. – Не хочешь объяснить?

– Клинт гавнюк, которого нужно было осадить, – ответил я, пожав плечами.

– Из-за девушки?

– Пошел ты.

Джереми в ответ лишь хохотнул.

Мы выстроились в линию, и в итоге я оказался в команде без футболок53. Я подбежал к ограждению, у которого стояла Николь и стянул тренировочную джерси через голову.

– Не подержишь это для меня, – подмигнул я, бросая майку в ее сторону. Николь закатила глаза.

– Она мерзко пахнет, – отметила она.

Я ухмыльнулся, делая растяжку: вытянул за спиной руки и наклонился из стороны в сторону.

– Твое ребро в порядке? – вдруг спросила она, когда ее взгляд зацепился за мой перебинтованный бок.

– Все в порядке, – ответил я, приподняв брови. – Ты волнуешься обо мне?

– Мечтай, – усмехнулась она в ответ, но тон был дразнящим.

Я взглянул на других девчонок, сидевших рядком на трибуне, наблюдавших за мной и другими ребятами в команде. Они сгрудились, перешептываясь и хихикая.

– Ты могла бы присоединиться к другим фанаткам, – сказал я Николь, качнув головой в сторону компашки.

– Все в порядке. Последняя серия сегодняшней школьной мыльной оперы была не совсем в моем вкусе, знаешь ли.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, твое чрезмерно усердное поведение, может, и удержит парней в страхе, – сказала она, – но девчонки – совсем другая история. Или ты собираешься и их избивать?

– А что, с кем-то из них это требуется?

– Бога ради, Томас…

– Просто шучу, – сказал я с улыбкой, чуть обнажив зубы.

– Они все тебя хотят, – тихо сказала она, – и, соответственно, никто из них теперь не хочет иметь со мной дела.

– Я же сказал, что никому не позволю тебя обидеть, – напомнил я. – Я это серьезно. Если кто-то из них тебе докучает, дай мне знать. И это больше не повторится.

Николь некоторое время смотрела мне в глаза и, казалось, собиралась что-то сказать, но голос тренера прервал нас.

– Мэлоун! Ты не мог бы занять свою позицию?

Я проигнорировал тренера и прильнул к ограждению чуть сильнее.

– Мы закончим где-то через полчаса, – сказал я. – Тогда и поговорим об этом, ладно?

– Наверно, – ответила она, быстро взглянув через плечо на группу девчонок, которые теперь пристально на нас смотрели.

Она снова развернулась ко мне с пораженческим выражением на лице. Я протянул руку и дотронулся до ее щеки тыльной стороной ладони – лишь бегло проведя по коже от скулы к подбородку, оставляя тоненький грязный след.

– Скоро, – мягко сказал я, после чего развернулся и побежал обратно к воротам.

Шекспир поинтересовался: «Как может взгляд чужих порочных глаз, щадить во мне игру горячей крови?54». Ей в итоге придется понять: то, что я сделал, было ради нее и только ради нее, и мне плевать, кто и что бы об этом сказал.

И как же мне убедить в этом Румпель? 

Розыгрыш мяча пришлось по-быстрому свернуть из-за драки.

Не на поле, на трибунах.

Я держал мяч в руках и как раз собирался выбить его на вторую половину поля, когда услышал крики. Посмотрев в ту сторону, откуда раздавался шум, увидел, как Румпель и несколько других девчонок орут друг на друга на трибунах. Бросив мяч в аут, я рванул к ним и перепрыгнул через ограждение, игнорируя требование тренера вернуться на поле. Мне пришлось преодолеть два ряда лавочек, чтобы добраться до Румпель.

Она обратила всю свою «львиность» на Кристал Ллойд.