Открыл дверь и направился вниз по лестнице, отчаянно стараясь сохранять спокойствие. Я не мог спросить его – никоим образом, – так что нужно было просто найти тот.

Безуспешно.

Ни в одной из мусорок не было никакого намека на этюдник – ни в доме, ни в тех, что стояли на улице.

Я вернулся в комнату, но не мог здесь оставаться. Сейчас она была просто неправильной. В ней нужно было слишком много всего исправлять. Я вернул часы на место на тумбочке, обратив внимание, что было почти десять тридцать. Даже не заметил, что прошло так много времени.

Что еще было не так? Что еще пропало или было не на месте?

Я осмотрел комнату. Мне не удавалось сконцентрироваться. Нужно было ложиться в кровать, но я был не в состоянии заснуть тут. Ни в коем случае.

Спустившись вниз на цыпочках, я пошарил в своей футбольной сумке в поисках ключей, открыл входную дверь как можно тише и забрался в машину. Особо не задумывался куда собираюсь, хотя пункт назначения был мне совершенно очевиден.

У меня было только одно место, куда поехать.

Свет монитора создавал мягкое сияние с другой стороны окна Николь. Я припарковался на старой лесовозной дороге, откуда моя машина не будет видна с улицы, и теперь стоял на газоне прямо под ее окном.

Оглядевшись, нашел на земле несколько камешков и по одному стал бросать в ее окно, пока Николь не выглянула на улицу.

– Какого черта ты делаешь? – спросила она.

– Могу я зайти? – спросил я в ответ.

Она вздохнула и закатила глаза.

– Иди к двери, – проворчала она.

Я добрался до крыльца как раз в тот момент, когда Румпель открыла дверь. На ней была серая футболка и шорты, и очевидно, что она собиралась ложиться спать.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она.

– Я не могу находиться в своей комнате прямо сейчас, – сказал я, умоляя взглядом, чтобы она не задавала вопросов. Должно быть, она услышала мою молчаливую просьбу, потому что оглядела с головы до ног, вздохнула и жестом пригласила в дом.

– Только тихо, – прошептала она. – У папы глубокий сон, но если он тебя увидит…

Ей и правда не нужно было ничего добавлять. Каждый раз при мысли о шерифе Скай, у меня перед глазами возникал его образ с пистолетом на поясе. Я знал, что он никогда не рискнет что-то мне сделать намеренно, но если бы решил, что защищает свою дочь, он бы пристрелил меня даже не задумываясь.

Мы пробрались наверх в комнату Румпель. Она выключила монитор компьютера и жестом указала на кровать. Я наблюдал за ней, пытаясь решить, что именно должен был сейчас сделать. Казалось, будто я вдруг играю в нападение и не могу вспомнить, как разыгрывать мяч ногами. Понятия не имел, что делать.

К счастью, Румпель, казалось, знала.

– Ну же, давай, – сказала она, раздраженно вздохнув. – Залезай.

Возможно, Шекспир сказал бы, что я «претерпел спасение души и тела»56. По крайней мере, думаю, Николь могла бы быть моим спасением.

Но что если она этого не хотела?

Сняв обувь и носки, я забрался в кровать Николь и положил голову на ее подушку. Казалось, еще до того, как она легла рядом, ее запах, окруживший меня, уже успокоил мои нервы. Как только она оказалось под боком, я снова обнял ее за талию, и в мой мир вернулась концентрация. А когда она поднесла руку к моему лицу и зарылась пальцами в мои волосы, я почувствовал, что снова могу глубоко дышать.

– Что он сделал, Томас? – прошептала Николь. В окутанной темнотой комнате я видел лишь ее очертания.

И сразу все становилось проще.

– Он был в моей комнате, – тихо сказал я. – Я просто… Это глупо, я знаю, но… – Мой голос оборвался.

– Что? – настаивала Николь.

– Он передвинул вещи… кое-что забрал. Все было не на своих местах.

Секунду Николь молчала, казалось, обдумывая сказанное мной.

– Это действительно тебя нервирует, не так ли?

– Да, – признал я. – От вида твоего шкафчика у меня чуть не случился сердечный приступ.

Она тихонько рассмеялась в нос и погладила мой висок.

– Но тебя не бесит находиться в моей постели, несмотря на то, что я никогда не застилаю ее?

– Да… с этим порядок, – сказал я и понял, что говорю серьезно. – Она хорошо пахнет.

– Она хорошо пахнет? – приподняла брови Николь.

– Да, – ответил я. – Она пахнет тобой.

Я почувствовал, как мое лицо обдало теплом, что было странно. Темнота, очевидно, скроет сей факт от нее, и я был этому рад.

Николь притихла на пару минут, и я прикрыл глаза: просто лежал и думал об ощущениях, возникающих, когда ее пальцы чуть сгибаются и ноготки слегка почесывают кожу моей головы.