– Э-э… Николь? – попробовал снова. – Я просто хотел… Я имею в виду, я не хотел…

– Я знаю, – сказала она совершенно безжизненным голосом. Ее глаза уперлись в пол, и она выглядела такой… такой… непохожей на Николь. Я не знал, как быть. – Все в порядке.

В моей голове эхом раздался голос Грега:

«Она была робкой и напуганной и вечно хотела, чтобы кто-то сказал, что ей надо делать…»

Ох, блядь.

Ох блядская блядь, блядь, блядская блядь, блядь, блядь.

Я встал на колени и вроде как прополз разделявшие нас пару футов, приблизившись к ней, а когда потянулся, чтобы прикоснуться, она отпрянула.

– О нет… нет… Николь…

Я отдернул руку и наблюдал, как она обхватила свои колени руками.

– Я не хотел… не так… дерьмо.

Мне нужно было выбраться отсюда. Мне нужно было увезти ее отсюда.

Я встал и склонился к ней, скользнул ладонями ей под коленки и под спину и поднял на руки. Отчасти я ожидал, что она шлепнет меня по рукам, но она этого не сделала. Совершенно не протестовала.

Блядь.

Я быстро нес ее по коридору, не устанавливая ни с кем зрительного контакта, мы вышли в двери и направились прямиком к моей машине. Не знаю, что у меня было на уме, я действовал чисто на инстинкте – на инстинкте, о наличии которого у себя даже не подозревал. Открыл заднюю дверцу, устроил ее на сиденье, после чего обошел машину с другой стороны. Усевшись в салон, я потянулся и прижал ее к груди, обхватив ее руки своими, и просто шептал ей в волосы.

– Я не хотел, – сказал ей. – Прости. Я не подумал. Пожалуйста, пожалуйста… Николь. Не будь такой.

По крайней мере я понял, в чем ошибся. Каким-то образом я собирался убедить ее, что не похож на того парня из Миннеаполиса – того, кто причинил ей боль. Я совсем не был таким, как он.

Ведь так?

Я долгое время держал ее в своих объятиях, просто прижимая к груди и говоря ей снова и снова, как сожалею об этом. Сначала она просто неподвижно сидела, ссутулившись, но спустя пару минут я почувствовал, как ее руки обвили меня за пояс.

– Я сожалею, – вновь прошептал я. Мои руки напряглись, и я прижал ее ближе. – Я пытался… Я имею в виду, я только хотел… помочь…

Я не знал, что еще сказать.

– Я знаю, – ответила она.

Я прижался губами к ее макушке.

– Я не хотел тебя расстроить.

– Знаю, что не хотел, – сказала она.

Мы молчали довольно долго, прежде чем она снова заговорила.

– Он всегда говорил мне, какая я неряха, – тихо сказала она, и я слышал, как ее дыхание чуть сбилось. – Говорил, что если бы я не была такой глупой, то могла бы быть организованной. Я пыталась объяснить ему, что всегда знала, где у меня что лежало… но он часто вообще не слушал, что я говорила.

Я стиснул зубы и постарался сдержаться, чтобы не садануть кулаком по стеклу. Закрыл глаза и досчитал до семидесяти шести. Наконец я был в состоянии говорить без рычания.

– Он бил тебя? – тихо спросил я. Мне не хотелось, но все же я должен был знать. Она молчала довольно долго, и я чуть сильнее стиснул ее в объятиях.

– Только раз, – в итоге сказала она.

Я зажмурился, стараясь обуздать гнев, который угрожал выплеснуться на поверхность моей кожи, возможно, образовав волдыри, или как минимум напугать ее до усрачки. Именно вероятность этого и удерживала меня в узде.

– Если ты назовешь мне его полное имя, я уничтожу этого ублюдка.

Я почувствовал, как она покачала головой.

– Нет, – прошептала она мне в грудь. – Я не хочу, чтобы ты что-либо предпринимал.

Я сидел неподвижно и старался сделать несколько глубоких вдохов.

– Если это то, чего ты хочешь.

– Именно этого я и хочу.

– Мне это не нравится, – сказал я, просто чтобы разъяснить ей свою позицию.

– Знаю, – ответила она. – Просто… не надо.

– Не буду, – пообещал я и, подумав секунду, добавил: – Но если я когда-нибудь увижу его на футбольном поле, все обещания отменяются.

Я скорее почувствовал, чем услышал ее смешок.

– Ты должна говорить мне, когда я делаю что-то, что тебе не нравится, – сказал я. – Я хочу, чтобы ты мне это говорила. Не хочу быть хреновым бойфрендом.

– Это же все понарошку, Томас, – усмехнулась она. – Просто на публику.

Я напрягся и посмотрел ей в глаза.

Сейчас или никогда…

– Что, если… – слова застряли у меня в глотке. Я сглотнул и попробовал снова: – Что, если я не хочу притворяться?