– А если не прилетит, что, пешком обратно топать? Зря экипаж отпустили…

– Полковник держит обещания.

– Ну, тебе виднее.

Гул пассажирского скревера послышался с юга примерно через час, когда Тилет уже в который раз начал причитать, что придется возвращаться в город пешком. Облетев по кругу одиноко стоящих в долине Кинта и Тилета, скревер, натужно гудя винтами вертикальной тяги, опустился в десятке шагов. Люк-дверь распахнулась и в проеме появилась рослая фигура Мореса. Он махнул рукой и скрылся в темноте салона.

– Идем, – Кинт подхватил свой потертый саквояж и повернулся к Тилету, – ты чего замер?

– Думаю, куда ты меня ведешь, к виселице или еще на каторге некоторое время помучаюсь…

– Поздно думать, пошли.

Тилет обреченно поднял с земли вещи и побрел к скреверу.

– Доброе утро, господа, – Морес поприветствовал Кинта и Тилета как только они поднялись на борт.

– Вы задержались, полковник, – Кинт протянул Моресу руку.

– Обстоятельства, – ответил он на рукопожатие, – причем касающиеся тебя, точнее твоей семьи.

Кинт хотел было присесть на сиденье, но замер.

– Вот, – Морес протянул ему бланк телеграммы, – моя сестра принесла.

Кинт присел и начал читать. Гул винтов стих, а из кабины вышли двое пилотов с короткими карабинами в руках, они выпрыгнули из скревера на сочную зеленую траву, отошли на несколько десятков шагов и замерли, осматривая горизонт.

– С кем имею честь? – Морес протянул Тилету руку.

– Эм… Тирр Кобъе, Кинт говорит, чтобы я представлялся так.

– Морес Таг, – понимающе кивнул он, – присаживайтесь на любое кресло.

– Морес, мы должны лететь в Конинг! – Кинт смял телеграмму и сунул ее в карман.

– Нет, не мы, я полечу в Кониг и выясню в чем там дело, это не должно тебя беспокоить.

– Это меня уже беспокоит, полковник!

– Вот-вот, и я об этом, думай о деле, Кинт, а я помогу в Конинге, но после того, как мы обсудим важные вопросы… при нем, – Морес кивнул на Тилета, – мы можем это делать?

– Вполне, и о нем нам надо поговорить.

– В каком ключе?

– Как у вас выражаются… эм… ходатайствую о помиловании.

– Вот как? – Морес приподнял бровь и сверкнул стеклами пенсне на Тилета, отчего тот поежился на не очень удобном сиденье, – хорошо, об этом позже, а сейчас приступим… Документы, что ты раздобыл каким-то невероятным образом, уже переданы в военную академию столицы, император в восторге! Если бы не одно обстоятельство, то можно было бы считать первое дело в твоей карьере инспектора по особым поручениям завершенным.

– Какое обстоятельство?

Морес покопался в своем саквояже, вытащил потертую кожаную папку и, положив ее себе на колени, не глядя достал из нее конверт, раскрыл его и передал Кинту фотоснимок, точнее это была вырезка из газеты, наклеенная на кусок картона. Но снимок четкий… место Кинт сразу узнал, это русло реки недалеко от Джевашима, куда упал горящий скревер. На снимке застыли рабочие и механизмы, которые выволокли на берег обгоревшую скорлупу скревера.

– Ну, достали и достали, – пожал Кинт плечами.

– Обрати внимание на человека, там, у экипажа справа, старик Чекар его узнал, он командовал нападением на особняк в Дейлуре.

Кинт присмотрелся и узнал старого знакомого.

– Когда был сделан снимок?

– Газета почти свежая, третьего дня.

– Быстро он обернулся, – Кинт задумался.

– Ты с ним встречался?

– Он привез меня на встречу с Дактом, а потом разминулись, к сожалению.

– Вот это и будет продолжением твоего особого поручения от секретариата безопасности. Его нужно эм… – Морес снял пенсне, покосился на Тилета, потер переносицу и продолжил, – прости Кинт, но тебе придется выполнить работу палача. Сам понимаешь, это не простой человек.

– Спасибо за доверие, полковник … – хмыкнул Кинт.

– Именно! Доверить подобное эм… мероприятие, некому.

– Начинать гордиться?

– Почему нет? Ладно, не отвлекаемся, мне еще лететь с вами на юг, а потом лететь в Конинг…

– Подозреваю, что мы с этим парнем коллеги в прошлом, – Кинт отложил снимок.

– Я тоже это допускаю. Кое-что о нем уже есть, и что самое неприятное, он прибыл в терратос как один из множества помощников посла Решенца, но он очень хорошо знает местность, особенно северо-восток, водит дружбу со старейшинами оседлых кочевников.

– Это уже немало, учитывая, что старейшины не особо к себе допускают инородцев.

– Вот именно, но ведь ты тоже… – Морес кивнул на перстень кочевников на пальце Кинта.

В ответ Кинт лишь вздохнул.

– За ним следят лучшие филеры, я же еще почему задержался с вылетом, как раз был обмен телеграммами с нашими людьми в Джевашиме, и хотелось иметь более ясную картину.

– Да уж, прояснилось хорошо, – покивал Кинт, глядя в иллюминатор на двух пилотов, что стояли неподалеку, курили и о чем-то беседовали, не забывая посматривать по сторонам, – скажите, полковник, как скоро начнется очередная война?