Шрифт:
Про любовь?
– Всё бы тебе про страсти и измены... "Таланы и поклонники", "гордость и предубеждения", "гении и злодейства"... А послушай-ка, красавица, про чисто мужскую любовь. Вообще без женщин. Фи?
– Это, детка, зависит от твоего понимания слова "любовь".
Глава 550
В мае 1170 года от Рождества Христова в славный город Санс, что упоминается ещё Юлием Цезарем в его "Записках о Галльской войне" под именем Агединк, по реке Йонне вверх, пришли несколько торговых кораблей. Йонна, в ту весеннюю пору, была полноводна, и купцы без особых забот пристали у подножия холма на правом берегу, где стоит город.
Перекрестившись на церковь Святого Маврикия, чернокожего покровителя торговли, что торчала напротив, на островке посреди реки, гости отправились вверх, по улице, естественно - Гранд Рю, "к Этьену". Среди прибывших, по большей части жителей соседнего Намюра или Парижа выделялась группа светловолосых северян.
– - Нормандцы? Немцы? Даны?!
Викинги осаждали Санс в 886-887 годах. Получив огромные отступные от Карла Лысого и разрешение на разграбление Бургундии, они прекратили осаду Парижа и двинулись дальше вверх по Сене в Йонну. Санс - самый северный город Бургундии. Прошло почти три столетия, но память о тогдашней, пусть и безуспешной, полугодовой осаде - жива.
– - Нет, русы.
– - Новая напасть! Помилуй нас, господи.
***
Городок, несмотря на древность и славность, выглядел... не очень. Ни трёхэтажного дворца архиепископа, ни синодального дворца ещё нет.
А вот собор Святого Стефана, которого здесь называют "Этьеном", уже стоит. Строился одновременно с базиликой Сен-Дени, но построился раньше. Местные говорят - первый кафедральный собор Франции в готическом стиле. Свеженький - освящен шесть лет назад.
Аборигены произносят "Сен-Этьен" с придыханием. На пришлых смотрят презрительно:
– - Деревенщина! Настоящий красы не видывали! А мы-то... каждый день божий возле святости обретаемся.
Они правы: внутри - невероятно просторно и светло. Архитектор, следуя Сугерию, выстроил храм с стрельчатым сводом.
В 1130 году собор начинался как нормальный, романский. Строили его без аркбутанов (добавили позднее), профиль здания - относительно широкий и приземистый. А заканчивал его, уже в готике, Уильям Санский. Потом (в РИ) он же перестраивал клирос Кентерберийского собора.
Внутри - скульптуры, барельефы со сказочными существами и сценами из Библии. Знаменита маленькая головка, выглядывающая между колонн в нефе. Кто это - неизвестно.
***
Пришедшие купцы посетили сей дом божий, поклонились богатыми дарами в форме вязанки толстых восковых свечей, привезённых из далёкой и загадочной "Святой Руси", и рассматривали пресловутую "голову подглядывателя", когда один из прислуживающих в церкви монахов, получивший уже денье вперёд, подвёл к ним немолодого человека в скромной одежде небогатого каноника.
– - Почтенные, вы просили указать вам достославного Фому Бекета. Он перед вами.
Монашек принял вторую половину платы и удалился. Один из купцов, коренастый, круглоголовый, с загорелой лысиной, окаймлённой коротким седоватым ежиком, недоверчиво осмотрел собеседника, отметил несколько больной вид с опухшими глазами и нездоровым цветом лица.
– - Мы рады видеть всемирно известного и во всех странах христианских прославленного архиепископа Кентерберийского. Это огромная честь для нас.
"Ёжик" дёрнулся вверх-вниз в коротком резком кивке без сгибания спины. Также, единообразно и синхронно, изобразили поклон и его спутники. Бекет начал наливаться нездоровой краснотой.
– - Не слишком ли много ты позволяешь себе, иудей? Ты опоганил своим присутствием христианский храм, оторвал от дел пастыря, да ещё нагло позволяешь себе не склонять главы, отделываясь каким-то... дёрганьем. Будто надоедливую муху отгоняешь!
Пара церковных служек остановилась в отдалении, с живейшим интересом прислушивались к начинающейся ссоре.
– - Увы, экселенц, вы несколько неправы. Таки чуть-чуть. Как у комара. Но - не. Я - христианин. Православный.
И Беня (а это был он) вытащил из-за пазухи здоровенный серебряный восьмиконечный крест (специально тяжёлую хрень на шею нацепил!) и покачал перед носом архиепископа.
– - О, боже! Час от часу не легче! Схизмат! В храме Святого Этьена!
И Томас Бекет осенил себя троекратным крестным знамением. Его визави подумал. И повторил жест вместе со своими спутниками. Не вдаваясь в душевные переживания опального иерарха, Беня погнал домашнюю заготовку: