Вот правильный результат! Когда не вы, а он будет в бессильной злобе теребить своё "остроумие на лестнице", чувствовать себя слабаком, дураком. Ненавидеть вас. Но прежде всего - себя. Воспитывая сам собою, непрерывным уязвлением собственной гордости, многократным повторением в своём мозгу, в своей душе - собственного унижения, собственного провала - "бессильную ненависть". Которая сожрёт его изнутри язвой желудка или язвочками геморроя, превратит в пускающего слюни идиота инсультом, или перейдёт в ту самую "выученную беспомощность". Без всякого электрического тока с вашей стороны. Сам-сам.

***

Девка глядела на меня весьма сосредоточенно. Будто пытаясь найти в моём благодушном повествовании "зерно Гегеля". Но меня не видела - вся там. В пальцах своей ручонки, в случайных прикосновениях напряжённого, горячего, чужеродного... к бледной вялой коже своей тощей задницы. Наконец, она что-то к чему-то прислонила... и, даже, куда-то упёрла.

Положим, я знаю что. Чувствую. А вот куда? Вдовица сирая... должна, вроде бы, понимать...

Она с немалым удивлением уставилась на меня. Вероятно, ожидала некой мировой катастрофы. Падения небес, огненного дождя и великого потопа в одном стакане. Мор, глад, трус и трубы архангельские. Но - ничего не происходило. Некоторое неудобство - и всё.

Я старательно не шевелился, развлекаясь сменой выражений на её лице и веселясь в душе.

– - Ну что? Не страшно? Я ж говорил: со мной боятся - не надо. Ибо - бестолку. И не больно. А почему?
– А потому что сама. А вот если бы я тебя... вот такими граблями намозоленными... не видя, не чуя, не разумея... Слушайся Зверя Лютого - жить будешь веселее.

Я похлопал её по локотку, намекая на необходимость убрать ручонку, зажатую между нашими телами. Когда она исполнила и напряжённо замерла, стараясь не пошевелиться, не сдвинуться хоть бы на долю миллиметра, чуть надавил на её горло, на ключицы. Поглаживая и придерживая девкин крестец, успокоил фольком:

– - На Руси говорят: "грех - в мех, благословение - в торбу". А ты гладенькая - меха-то нет. Стало быть, без греха.

Она постепенно, по миллиметру сдвигалась вниз. Ощущая усиление моего давления. И на своём горле, и у себя между ног. Мягкие ткани постепенно сжимались, сминались... Страх неизвестного, непривычного нарастал... хотя - вдовица же...

Нервы у неё не выдержали:

– - Ах! Нет! Нет!

Панический рывок был рефлекторно погашен моим захватом. Придавил костлявый крестец. Ну, какой попался. Даже с некоторым избытком. Ну, извини. Она взвизгнула напоследок, ощущая наше несколько изменившееся... взаимное положение в пространстве.

А ощутимо - вблизи. Что может более "близко", чем "внутри"?

Интересно - а что они чувствуют? С той стороны? "На том конце замедленного жеста"?

У нас тут "жест"... ну очень замедленный. Я бы назвал его "проникновенным". Но это - мания величия. Полу-проникновенный - максимум.

С жалостливым выражением она начала проситься:

– - Отпусти. Пожалуйста. Он у тебя... такой большой. Твёрдый. Не влезет. Порвёшь меня.

– - Ты жмёшься. С испуга. Потому и больно. Я ж тебе говорил - не бойся. Не спеши, растянешься. Ты же баба, у тебя внутри человека целиком можно поместить. Перед рождением его. Расслабься. Отпусти себя. Отдайся. В волю мою. И всё будет хорошо.

Ну, типа - "да". Женский оргазм возможен только при полном отключении женских мозгов. У мужчин... мозги-то работают. Но уже мало чем управляют.

Несколько мгновений она непонимающе смотрела на меня, выбирая: то ли - расплакаться, то ли - драться, то ли - смириться. Вариант "добросовестное сотрудничество" даже не рассматривался. Потом закрыла глаза и, полагая, очевидно, что я её не вижу, поскольку она не видит меня, начала гримасничать, выражая свои ощущения и опасения, на каждом миллиметре своего сползания по мне. Или - моего проникновения в неё. Что, в данной конкретной геометрии - жёстко взаимосвязанные процессы. Насколько жёстко - сам чувствую.

Придётся Ипаю немелкий счёт выкатить. За предэксплутационную подготовку, обкатку и растяжку...

"Бонус от фирмы - скрытый тюнинг".

Она оперлась руками мне в грудь. Потом решила, видимо, что такая поза символизирует слишком большое её соучастие в происходящем - переставила ладошки на ткань коврика по обе стороны. И замерла. Уткнувшись носом мне в кость грудины. Почти не дыша. С плотно сжатыми веками.

Нашла чего-то? Услыхала?
– Там, кроме стука моего сердца, ничего нет. Может, унюхала?
– Так я, вроде, только что помытый...