Я слежу за ним, мне нечего нести, кроме портфеля с ноутбуком и маленькой сумочки. Оз несет все остальное.

Как только чемоданы сложены в багажном отделении автобуса, он терпеливо ждет, пока я вожусь с моей ручной кладью. Ждет, пока я поднимаюсь на каждую ступеньку, держа руку у меня на спине, направляя меня. Следует за мной по длинному узкому проходу автобуса. Ждет, пока я выбираю место.

В автобусе полно свободных мест, поэтому я могу выбрать, и направляюсь в конец, где более уединенно, остановившись на третьем месте в последнем ряду, рядом с уборной.

Я сую сумку под сиденье и смотрю в окно.

Оз бросает свою сумку на пустое сиденье через проход, садясь рядом со мной, его голова устало ударяется об спинку кресла. Он расставляет ноги так широко, как позволяет его гигантское тело.

— Устал, — раздраженно ворчит он. — Джим, могу я положить голову на твое плечо? Я просто хочу немного поспать.

— Конечно.

Затем Оз садится, потянув за край своей толстовки, снимает ее через голову и затем сворачивает ее. Его цель? Моя грудь.

Он пододвигается ко мне, пытаясь расположить толстовку, которую свернул, мне под подбородок.

Я уклоняюсь от свертка, направляющегося в сторону моего лица.

— Эй, приятель. Вау. Хм, что ты делаешь?

Он смотрит на меня.

— Э, делаю подушку. Плечи костлявые.

Я ничего не могу поделать; я смеюсь.

— Прекрасно, но я не хочу задохнуться от твоей толстовки, которую ты пытаешься втиснуть под мою шею. Дай я сделаю, окажи мне эту честь; не хочу, чтобы ты раздавил мне горло.

Оз вручает мне свою импровизированную подушку, и я, переделав ее, сворачиваю. Откинувшись на сиденье, я складываю подлокотник для большего места, и помещаю толстовку в изгиб шеи.

Ах, отлично.

— Я тоже закрою глаза.

Короткий сон не может повредить.

— Спасибо, Джим.

Его большое тело сдвигается, устраиваясь удобней, длинные ноги вытянуты под сиденьем перед нами. Это похоже на подгонку чего-то квадратного в круглое отверстие; оно просто не подходит.

Больше поворотов, больше недовольных вздохов, и его тело скручивается в положение эмбриона, — не маленький подвиг для мужчины его размера в тесном пространстве, которое нам отведено.

Я останавливаюсь на этом слове: мужчина.

Оз — мужчина. Крепкий, сексуальный, смешной, талантливый, умный мужчина.

Чья щека касается изгиба моей шеи, шелковистые пряди волос на его великолепной голове щекочут мой нос, когда я наклоняю шею, чтобы помочь ему.

 Он действительно огромен.

Я задыхаюсь, когда его торс изгибается, и он переворачивается, пытаясь найти больше места, меняет позицию, носом зарываясь в мою грудь. Его громоздкие, татуированные руки опускаются мне на талию, чтобы было удобнее, не зная куда деть руки, я обвиваю его спину.

— Расслабься, Джимбо. Это просто сон, — шепчет он в изгиб моей шеи, руки сжимают мою талию. Его горячее дыхание ласкает мою ключицу.

— И это нормально, прикоснуться ко мне.

Он прав; мне нужно расслабиться.

Я позволяю себе на мгновение оценить его, свернувшегося на своем месте, наклонившегося ко мне. Обнимающего меня, действительно, обнимающего меня, как его любимого плюшевого медведя. Его запах атакует меня: перечная мята, мужественный шампунь. Чистота. Самец. Мой рот наполниться слюной, и все тело изнывает от жажды.

Его запах заставляет меня испытывать жажду.

Мягкая хлопчатобумажная рубашка с короткими рукавами обнажает мощные руки. Черные татуировки покрывают весь левый бицепс, охватывают его предплечье и заканчиваются на запястье. Его руки большие, мозолистые. Рабочие руки.

Эти руки о многом могут рассказать. Они твердые. И… надежные.

Они причиняют боль.

Приносят удовольствие.

Медленно, самопроизвольно, мои ладони очерчивают его дельтовидные мышцы, скользят по гладкой ткани его рубашки в одном томном движении, запоминая жесткую плоскость внизу. Подушечками пальцев с любопытством прослеживают каждую кривую, изучая ее форму.

Теми же кончиками пальцев поглаживаю мускулистую толстую шею. Разминая. Массируя.

Запоминая.

— Черт, Джим, как приятно, — хрипит он в скомканную толстовку, все еще зажатую между нами.

— Спи, Освальд, — я хмурюсь в его волосы, чувствуя большее к нему в этот момент, чем я позволила себе признать.

Я знаю больше этого. Этот парень — пропитан избытком тестостерона; он противоположность тому, что я ищу, несмотря на то, что сама до конца не осознаю, чего хочу.

Он спит с кем попало. Он бессердечный. Грубый. Невоспитанный. Равнодушный.