Едва слова слетают с его губ, в дверном проеме появляются Габриэль и Киллиан. Меня охватывает облегчение. Они знают, как лучше помочь Джаксу. Но несколько событий происходят настолько быстро, что это мешает мне ответить.

Киллиан кричит от страха и бросается к Джаксу.

Взгляд Габриэля мечется между мной и Мартином. Прежде чем кто-нибудь может пошевелиться, он одной рукой хватает ублюдка за горло, впечатывая его в стену, а другой вырывает у него телефон и кладет в карман.

— Не рыпайся, — рычит он на Мартина, еще раз ударяя того головой о стену.

— Отъебись от меня, — отвечает он, пытаясь вырваться. — Я, блять, подам иск.

Габриэль просто прижимает его к стене одной рукой. И уже звонит по телефону.

— Стерн, ты нужна мне прямо сейчас. Захвати сумку.

Спустя секунду делает еще звонок.

— Кип, поднимись немедленно.

И ни единого раза не смотрит на меня.

Киллиан держит Джакса в руках.

— Ни за что на свете ты не сделаешь это снова, — скрежещет он, выглядя объятым паникой.

Джакс со стоном шевелится.

— Что он принял? — Грубый вопрос Габриэля обращен ко мне.

— Не знаю. Сказал, что ничего. Просто, что его тошнит.

Внимание Габриэля возвращается к телефону Мартина, и он прокручивает фотографии. При этом выглядит так, словно каждый его дюйм вибрирует от сдерживаемого гнева. Губы в уголках побелели, хватка на папарацци настолько сильная, что мужчина начинает цепляться за пальцы Габриэля.

— Ты накачал его.

Лично мне хочется, чтобы он выбил дерьмо из Мартина, но Габриэль слишком многое может потерять из-за серьезных увечий, нанесенных фотографу.

Его взгляд встречается с моим. И на лице так явно вспыхивает ярость, что я реагирую, инстинктивно закрываясь в себе.

— Хорошо, — рычит он, возвращая внимание к телефону. Ноздри раздуваются, когда он пролистывает, наверное, дюжину снимков, на последнем из которых я сгорбилась над Джаксом.

Несколькими движениями большого пальца он удаляет их все.

— Эй, — пытается протестовать Мартин и получает еще один удар по голове.

Спустя секунду вбегают доктор Стерн и Кип, и все становится размытым во время оказания помощи Джаксу. Обнаруживаю, что меня вытолкали из ванной и я, дрожащая и потная, падаю в кресло. На коленях рвота, на которую изо всех сил стараюсь не смотреть, и я боюсь за Джакса. А еще переживаю о поведении Габриэля.

Знаю, что он находится в состоянии боевой готовности, но мне не нравится, что он отказывается смотреть на меня.

Кип выводит Мартина из номера, подонок всю дорогу протестует. И я остаюсь в одиночестве.

Габриэль все еще в ванной с остальными. Я могу слышать их разговор.

— Это не передозировка, — говорит доктор Стерн. — Уверена, это пищевое отравление. У меня уже было несколько вызовов от дорожной команды, которые тоже заболели.

Голос Киллиана звучит подавлено.

— Он ходил на ужин с Тедом и Майком.

— Полагаю, это те двое, которых я осматривала, — говорит доктор Стерн. — Я буду поить его жидкостью, пока та не наполнит его организм.

Джакс стонет.

— Могут все свалить? Из моего организма еще должно дохера всего выйти...

Мужчины выходят из ванной и закрывают за собой дверь. Габриэль говорит по телефону, раздавая указания. Он повернут ко мне спиной.

Киллиан еще раз смотрит на дверь и испускает дрожащий выдох. Он проводит рукой по своему осунувшемуся от усталости лицу. Похлопав друга по плечу, выходит, ни разу на меня не взглянув.

Тошнотворное чувство в животе усиливается, когда Габриэль, наконец, направляется ко мне.

— Солнышко...

— Не здесь, — рявкает он тихим, напряженным голосом. Поворачивается и идет к двери.

У меня нет выбора, кроме как следовать за ним.

Он ждет, пока мы окажемся в номере, чтобы наброситься на меня.

— Ладно, какого черта происходит?

— Не рычи на меня, будто я одна из твоих лакеев.

— Отвечай на гребаный вопрос, — ревет он.

В ушах звенит от его ярости. Она так внезапна и настолько мощная, что я вздрагиваю. Никогда не видела его таким: с побелевшими губами и горящими глазами. Мои губы дрожат. Хочется плакать. Но я не из тех, кто прячется. И сейчас не буду. А потому обнаруживаю себя кричащей на него.

— Не знаю! Я попала туда за несколько минут до тебя.

Он фыркает, звук громкий и неприятный.

— Он прислал тебе первое сообщение, когда мы заселялись в номер.

Дерьмо.

— Это не имело никакого отношения к Джаксу.

Габриэль скрипит зубами.

— Ты ведь не больна, да? Ты солгала мне.

Мой желудок сжимается.

— Меня тошнило. От волнения и стыда. Одна только мысль о том, что этот червяк рядом и хочет поговорить, вызывала у меня тошноту.

Во всяком случае, он выглядит расстроенным, по его шее распространяется румянец.