— Но… король создал указ специально для меня — ограничивающий мою деятельность на территории королевства, — произношу, нахмурившись.

— Потому что ты — сирота и по сути глава своего рода. Ты — отдельный случай и исключение из правил, — поясняет Арба, затем встречает взгляд Гиги, кивает ей и вновь поворачивается ко мне, — до тех пор, пока не выйдешь замуж. А как только выйдешь — превратишься в обыкновенную жену какого-нибудь лорда, барона, графа или еще кого.

— Мрачноватая перспектива, — замечаю, напрягаясь.

— Это данность Сарамнии, — пожимает плечами Арба, — но, возвращаясь к нашему виду… чем мы отличаемся от первого и второго типа? Нашими условиями жизни. Лично я из беднеющего рода; для того, чтобы держаться на плаву, нам все время приходится напрягаться, изощряться и придумывать какие-то выходы. Гиги из более знатной и богатой семьи, но родилась с дефектом. Поэтому ей пришлось познать все радости от лицезрения разочарования родных и близких. Наши земли располагаются по соседству, и мы привыкли много времени проводить вместе. Я делилась с ней своими проблемами и рассказывала, на что приходится идти, чтобы на ужин было мясо, а она — молчала, позволяя додумывать за нее все ее мысли и чаяния. Тип скромных индивидуальностей появляется исключительно из трудных или малообеспеченных семей. В роскоши и богатстве просто невозможно обзавестись большим ищущим умом, если ты понимаешь, о чем я…

— Постой… так ты поэтому поглядываешь на свой же пол? Для поддержания семьи тебе приходилось… — я не заканчиваю, потому что брюнетка меня перебивает:

— Для поддержания семьи мне приходилось слишком часто флиртовать со всеми подряд мужчинами, начиная от соседа-барона и заканчивая булочником на базаре, — скиснув лицом, отвечает Арба, — я просто устала от мужиков.

— Ясно, — дипломатично отзываюсь, проходя по коридору; ненадолго задумываюсь, — Я благодарна тебе за этот рассказ. Он многое… прояснил. Но у меня логичный вопрос — кем я была до… хм… пьянок в фонтане и потери памяти? 3ec623

Гиги и Арба переглядываются, а потом одновременно поворачиваются ко мне.

— Простушкой, — отвечает брюнетка, а тихоня спокойно кивает, вторя ее словам.

Ага… теперь понятно, почему Контрад даже не смотрел в сторону Марьянеллы, пока она жила во дворце. И понятно, по какой причине решил включить ее в отбор, как только в ее теле оказалась я.

Выходит… я его заинтересовала не внешностью своего сосуда, а своей сутью.

— А Контрад хитер… — протягиваю, глядя в окно коридора.

— Чего? — хмурится Арба за моей спиной.

Поворачиваюсь к ней, перевожу взгляд на Гиги, затем обратно на брюнетку.

— Вы сделали правильный выбор. Рядом со мной не будет скучно, — ухмыляюсь, постукивая костяшкой указательного пальца по подбородку… — потому что отныне в Сарамнии четыре типа леди. И четвертый тип — «совсем даже не скромные индивидуальности».

Еще раз оглядываю просторы за окном дворца, решаю, что для прогулки я еще не созрела (покидать подконтрольную королю территорию в моем случае весьма опасно) — а потому иду искать место для наших официальных встреч.

Арба и Гиги, заинтригованные, идут следом.

— Поскольку у каждого типа сарамнийских девушек есть место для сбора, нашей команде оно также необходимо, — замечаю, заглядывая то в одну дверь, то в другую.

— Команда «Грозовое небо» снова в действии? — с усмешкой, но-таки гордо вопрошает Арба.

— Еще в каком! — многозначительно смотрю на нее, — Что там у нас впереди по расписанию?

— Показ талантов завтра, — переглядываясь с Гиги, отвечает брюнетка, — а сегодня нам дали время подготовиться.

— Показ талантов?.. — останавливаюсь, разворачиваюсь к ней.

Задумываюсь… Как я могла это пропустить?

В итоге спрашиваю об этом у Арбы. Та жмет плечом:

— Возможно, из-за твоей амнезии тебя просто не стали утруждать этим показом. Вряд ли ты вспомнишь что-то из своих прошлых умений — так быстро.

Еще больше задумываюсь… А что я умею?..

— А чем вы будете блистать? — невзначай уточняю у парочки.

— Ну, Гиги умеет играть на домре, а я неплохо пою… — начинает Арба, по которой сразу видно — скромничает.

— А где здесь музыкальный класс? — сверкнув взглядом, спрашиваю у них.

Гиги смотрит на меня, потом на Арбу, затем закатывает глаза и начинает идти вперед. Гуськом идем за ней.

Через пару поворотов и подъемов по лестнице, мы оказываемся перед открытой дверью в небольшую залу, заполненную самыми разными инструментами. Медленно входим внутрь, осматриваемся…

Гиги тут же подходит к сарамнийскому подобию домры, подстраивает инструмент и затягивает заунывную мелодию, в которой так и сквозят грусть, печаль и тоска, призванные таранить мягкие сердца слушателей.