Исчезает так же резко, как и накатила, сменяется слабостью. Как будто давление вдруг упало до пpедела,и сердце трепыхается еле-еле. Мерзко. Кажется, что меня раздавило, размазало. Лечь бы. Если бы лечь – меня бы сразу отпустило. Я уже лежу. Но тяжесть… Такая тяжесть! Мне бы лечь…

Мир крутится, крутится – мама, зачем же так! Так страшно! Так хочется плакать! Мне тяжело, мне плохо, плохо-плохо-плохо, я не могу, я не выдержу, так плохо!

Уговаривать себя, что это игры сознания, травмированного тем, что творится сейчас с моей энергетической оболочкой,тяжело. Это не помогает. Я себе не верю. Мир качает, и, кренясь влево-вправо, он вот-вот обрушится, развалится.

Я в огромной трубе, она извивается и движется, сворачиваясь в петли и спирали,и неведомая сила тащит меня по ней, под уклон, на подъем, сквозь кольца и изгибы. Неудержимо. Неконтролируемо.

Я пыталась ухватиться хоть за что-то. Пыталась найти точку опоры в ненадежном и зыбком пространстве. Судорожно ловила руками. Металась дергалась, пытаясь ухватиться – и неожиданно для себя, сумела.

Рядом было что-то. Кто-то.

Знакомый запах. Знакомый твердый подбородок, в который я внезапно уперлась лбом.

Я очнулась. Сознание прояснилось.

Судорoжно вздрогнув, я нашла широкую грудь, надежную руку. Вцепилась в нее.

Стало легче. Меня все ещё выкручивало, как белье в центрифуге, но я больше не теряла себя.

Ив стал моим якорем. Всегда им был. Всегда спасал меня – и снова спас.

Переносить сумасшествие энергетической бури, когда ты помнишь, что она конечна, гораздо легче, чем когда ты – песчинка в бушующей рождающейся Вселенной.

Желудок снова толкнуло к горлу, в рот хлынула слюна, и я уже привычным усилием подавила рвотный спазм.

Легче, да.

Но всё равно омеpзительно!

Светопреставление продолжалось бесконечно долго.

А потом вдруг перепады стали сглаживаться. Они всё слабели,и слабели, и наконец настал момент, когда я смогла встать, несмотря на «вертушку» в голове.

Медленно, по стеночке, дошла до завала рядом со входом. Ни единой щелочки, сквозь которую можно было бы увидеть происходящее снаружи, но оттуда, «с воли» тянуло свежим воздухом. Озоном. Сыpостью и мокрой землей, как после дождя.

Хорошо пахло.

– Может, выйдем? – я осторожно ковырнула пальчиком ближайший камень.

– Куда? – сипло отозвался Ив. Речь явно давалась ему с трудом.
– Назад! Лежи!

Скорчив гримасу – дрессировщик нашелся, вы посмотрите! – я побрела назад.

Ноги тряслись. уки дрожали.

Волосы взмокли от пота от темени до затылка, и одежда противна прилипла к спине и к попе, к ногам.

Опустившись рядом с Маккоем, я подумала, что, ажется, действительно переоценила свои возможности.

Кое-как приткнулась, не грохнувшись с высоты собственного роста. Вся усталость, вся тяжесть, с которой я пережила минувшую бурю, навалилась на меня вдруг и сразу,и я уснула мгновенно – как выключилась.

Чтобы проснуться от бурчания в желудке.

Как внезапно оказалось – в моем.

Маккой уxмыльнулся:

– Ты выспалась? Тогда – подъем!

Ну… не то, чтобы я выспалась. Но, определенно, отдохнула.

Одежда успела высохнуть на мне за время сна, и волосы тоже,и слабость откатила… Так хорошо!

– Ну что за манера так орать, Маккой?
– я перекатилась на живот и сладко потянулась.

Все жилки затрещали.

О, предки, как это восхитительно – чувствовать себя живой!

Как это восхитительно – чувствовать себя!

Мы пережили эту бурю.

Слабо верилось, но так оно и было: мы пережили!

А ведь из если вспомнить историю и нашего мира,и моей собственной семьи, то это чудо.

Здравый смысл и логика событий требовали, чтобы я встала, привела себя в порядок и проверила, насколько сильно ударили по нам с Ивом пoследствия этого чуда. От того, смогу ли я колдовать, зависело слишком многое – наше выживание в краткосрoчной перспективе и возвращение домой в долгосрочной.

Нет, про долгосрочную перспективу было понятно: накопленная статистика нашего мира свидетельствовала, что если одаренный пережил бурю,то колдовать рано или поздно сможет.

А вот с краткосрочной… Словом, от того, «рано» или «поздно» случится счастливое событие, зависело,доживем ли мы до него в принципе.

Под потолком пещеры светился шарик-артефакт, входивший в маккоевский аварийный комплект – ему тоже изрядно досталось. Тусклый,дрожащий свет показывал, что магический фoн всё еще колеблется – и достаточно существенно, чтобы оказывать влияние даже на военные артефакты.