Я задумалась.

– В целом, схоже… Если границу между мирами принять как условный «берег»,то… Что-то есть, наверное. Надо будет поделитьcя твоим соображением, когда вернемся домой.

Надо же, я и сама не заметила, как Маккой заразил меня своим оптимизмом – я уже совершенно искренне говорю «когда вернемся», а не «если»!

Я усмехнулась своим мыслям. Прав был Маккой, ох, прав! С надеждой, с целью жить гораздо легче.

мыкнув ещё раз, я принялась спускаться по склону, чтобы подняться к метке в удобном месте.

Понимание того, что сменной одежды и обуви нет и не предвидится, породило во мне поразительную внимательность к эксплуатации наличной формы, и я очень быстро приучилась смотреть, куда ставлю ноги. И руки. И присаживаю попу…

Да и вообще, последние две недели повлияли на меня целиком положительно: я стала собраннее, внимательнее. Мгновенно и с полуслова понимала напарника, восстановила навык ходьбы на дальние расстояния, да и все прочие походные навыки, прочно подзабытые за ненадобностью, вернулись в полном объеме. Если на первых метках, отмахав дневной переход и вбухав в нее суточный резерв, я падала замертво,то теперь у меня еще оставались силы помочь Иву с лагерем. Руки и ноги больше не наливались болью, жалуясь на еподъемную работу, да и сама работа стала казаться вполне посильной.

Вот и сейчас – склон был все же достаточно крут, а мокрая земля налипала на обувь, усложняя дело, но я бодро штурмовала возвышенность, параллельно нащупывая магическим чутьем свою метку.

Она упорно ускользала.

Попытка, вторая, третья…

Меж лопаток похолодело, в животе нехорошо екнуло.

Я забыла осторожность, и рывком преодолела последние шаги, чтобы убедиться в том, во что отчаянно не хотела верить, но что уже подспудно знала.

Её не было.

На голом скальном основании в энергетических потоках медленно колыхались остаточные силовые лини – следовые явления уничтоженной бурей метки.

Я замерла.

На одно звенящее мгновение мой мир остановился – я отказывалась поверить в случившееся.

Чтобы потом в бешеной ярости разрядить по треклятым oбрывкам весь резерв. Поднимавшийся за моей спиной Ив только присвистнул и нырнул обратно, а я озверело пинала ногами камни на пяточке с меткой. И снова – магией, стоило только запасу восполниться на достаточную для удара величину,и опять физическая атака, и опять,и снова, и ещё раз…

когда силы оставили меня, опустилась на землю в апатии.

Запрокинула голову, подняла лицо к утреннему небу.

Что за жизнь, а?

– Извини, - сказала я в никуда, зная, что Маккой уже выбрался из своего укрытия и теперь стоит сзади. Я ощущала его взгляд спиной. – Это была… ну, скажем так – истерика.

– Мэнди, мы ведь были готовы к тому, что с первого раза у нас не получится, – философски отозвался он, опускаясь на землю рядом со мной.

Сел, скрестив ноги,и точно, как и я, откинул голову, потянулся навстречу утру.

Я промолчала.

Только что я со всей очевидностью продемонстрировала своему спутнику, что «знала о такой возможности» и «была готова» – не тождественные понятия.

сли бы не полная внутренняя опустошенность мне было бы сейчас мучительно стыдно.

За срыв, за позорную истерику, за то, что уронила в пыль понятия «аристократическая выдержка» и «аристократ».

Спасибо опустошенности – на стыд меня уже просто не хватало.

– Из-за чего весь сыр-бор?
– нейтральным тоном уточнил Ив, всё также разглядывая небо.

– Метки слетели все.

Говорить тоже не былo сил и желания. Я с трудом выдавливала из себя сообщения в телеграфном стиле. Необходимый минимум.

– Точно?
– в том же ключе уточнил Маккой.

Наверное, да и скорее всего, он ждал аргументации, развернутых объяснений – ему нужно было как-то планиpовать наши дальнейшие действия, на чем-то основывать эти планы, но он не хотел давить. Поэтому только обозначил свое пожелание, оставляя мне право решить, насколько я в состоянии и в силах…

– С большой долей вероятности. – Я была благодарна ему за деликатность, но не готова пока к осмысленной мозговой активности.
– Эта метка была лучше всего укреплена.

– Понятно.
– Мужчина рядом со мной шевельулся и рывком подхватил меня на руки. – Объявляю сегодняшний день выходным! Никаких сложных мыслей и тяжелой работы – разрешаю лежать и ничего не делать!

Я заинтересованно шевельнулась в надежных объятиях, но возражать или сопротивляться и не подумала. Вместо этого покрепче обвила шею Маккоя руками.