Судорожно бросая одно за другим защитные заклинания, фильтры, охлаждение,и дополнительные слои противотемпературной защиты, я пытался понять – какого, мать его, хрена?!

Пара-тройка язычков пламени, сбивающихся одним хлопком, меня к такому не готовили!

Топка.

Адское Пекло.

Крематорий, вид изнутри!

Самые яркие пять секунд в моей жизни.

Пламя опало, и моим глазам предстала офигевшая Мэнди и настороженно ждущая реакции соперницы Поганка…

Так, всё, с меня хватит.

– Стоять! – пригвоздил я к месту командой надумавшую удирать птицу, сгреб ее за крылья и вышвырнул из пещеры вон.

– Ку! – возмущенно курлыкнула она, но второй раз за ночь отправилась в несанкционированный полет, а я примерился и запечатал его намертво поганконепроницаемым щитом.

Нельзя! Нельзя баловаться огнем в помещениях!

Мэнди, наблюдавшая за экзекуцией с нескрываемым наслаждением и злорадством, в два счета привела пещеру в порядок.

– По крайней мере, лежак я от огня зачаровала заранее, – пробормотала она.

– Умница, - согласился я с очевидным, сгреб расползшиеся ветки в одну кучу, поправляя нашу постель.

– Давай спать?

И Аманада со вздохом кивнула и полезла ко мне под мышку.

Игривое настроение пропало напрочь. У обоих.

– Ку-у-у-у! – донесся горестный вопль от входа. Не сумев проломить щит, курица повисла на нем когтями и рвалась в неволю, невыносимо страдая. – Ку-у-у-у-у-у! Ку! Ку!

Охотиться это чучело учила Мэнди, когда выдавалась подходящая минутка, или когда просто были силы.

Хватала в телекинетический захват еду и дразнила Поганку, тряся «добычей» перед носом. Не сразу, но тактика дала результат. Постепенно усложняя задачу, а потом и вовсе заменив мертвую добычу на живую, Мэнди добилась того, что наша подопечная могла вернуться в дикую прирoду.

Только не хотела.

– К-У-У-У-У-У-У-У-У! – доносилось от входа с отчетливыми рыданиями.

Надо было ставить звуковой щит.

– Ку! Ку! Ку-у-у-у!

Я мужик. Я кремень!

Сказал – ночует на улице, значит, ночует на улице!

– Ку!

Рядом засопела Аманда.

Я повернулся спиной, давая понять, что сплю и вообще,дискуссия не уместна.

– Ку-у-у!

Всхлип.

Я стиснул зубы.

– Вот зачем ты так?

Снова всхлип,и мокрые капли у меня на плече, и…

– Она тебя так любит! А… а ты-ы-ы!

Да вашу ж мать!

Щит на долю секунды исчез и снова встал на место, но этих мгновений Поганке хватило, чтобы сине-алой молнией скользнуть внутрь и плюхнуться у нас в ногах. Правда потом она почти сразу по-змеиному заскользила выше.

манда тут же ревниво закинула на меня ногу, спихивая соперницу,и следующие несколько секунд девушки ожесточенно выясняли отношения, решая, кто из них имеет на меня больше прав.

– Выкину на мороз обеих, – отчетливо пообещал я.

Дамы пугливо притихли, и наконец-то позволили ме уснуть.

Мэнди

Я тщательно и аккуратно паковала вещи.

Нет, не «обстановку» нашей временной «квартиры» – в которой из собственно обстановки был только лежак из ветoк, да стол, сотворенный Ивом при помощи древесины, магии и такой-то матери. Добротный, кстати, стол получился.

Но паковала я не его – хоть вещица и памятная.

Нет, я бережно укутывала в многослойные защиты имеющиеся у меня носители информации. Зонды, хранящие на себе данные о нашем аварийном переходе в этот мир. Зонды, которые я выпускала в последствии при каждой энергетической буре, за исключением самой первой, конечно, когда я попросту ударилась в постыдную панику.

бразцы грунта с берега местного ручья, с места, где открылся портал и еще из пары произвольных мест, завязанные в узелки из последнего оставшегося в живых носовых платков. Образцы воды, набранные из того же ручья, озера и различных луж в пустые пластиковые шприц-тюбики, тщательно выполосканные после предыдущего содержимого.

Что можо еще захватить с собой домой во благо родного мира и его науки, я не придумала.

Главный образец, который мы, кажется, все же потащим домой, несмотря на все мои попытки ассимилировать его в дикой природе, сидел рядом и внимательно наблюдал за приготовлениями то одним,то другим черным глазом.

Мы честно собирались выпустить (читай – выпереть) Поганку на волю и прилагали для этого все возможные усилия.

В конце концов, живое существо – не игрушка,и тащить ее из пустой прихоти в другой мир, который здорово отличаeтся от этого в плане условий, и где она будет единственным представителем своего вида, было бы безответственно и жестоко.