Из переговорного устройства доносился голос мистера Дорна, вещавшего о чести и принципах рода Феррерс. И о том, что такое преступление безнаказанным оставлено не будет…

– Мисс еррерс, - прервал словоизлияния юриста детектив, - У вас есть предпoложения, кто и почему мог желать вашей гибели?

Хoроший вопрос. Очень хороший.

Кто, Предки побери, и почему мог желать моей гибели?

Я сосредоточилась и попыталась вслух выстроить приемлемую версию развития событий:

– Давайте начнем с того, что в момент запуска портала в портальной находились майор Лисовский и Роберт Экеой. Они не дали мне достоверных и адекватных сведений о работе портала, а после – дали слаженные показания о моей ошибке. Ведь дали же, верно? Следовательно, они совершенно точно желали моей гибели.

– Логично, – согласился Гийом Кан.

– Осталось понять, зачем.

– И это логично. Вспоминайте, мисс Феррерс.

Мисс Феррерс вспоминала, но в упор не могла представить, как oна могла настолько мощно оттоптать любимые мозоли двум неслабым магам. До такой степени, чтобы они вступили в сговор и…

И направили оную мисс Феррерс в мир иной – к счастью, в прямом смысле, хотя планировали в фигуральном.

– Что ж, попробуем иначе. Скажите, у вас были конфликты с кем-то на щитовой?
– Следователь зашел с другой стороны.

Конфликты… Я усмехнулась.

– С Робертом Экеоем – нет, не было даже и трений. А вот с майором Лисовским конфликт действительно был.

Гийом Кан приподнял голову и вперил в меня взгляд, ноздри крупного мясистого носа хищно дрогнули.

– Майор Лисовский меня недолюбливал. ормально у него не было на это причин, но… Видите ли, я прибыла на стажировку несколько скандально. Я посcорилась с полковником Арвенгейлом, который предложил мне стаироваться не так, как положено, а остаться на этот год в части, в пресс-службе, на должности пятого помощника седьмого заместителя. Даже не предложил, а… – я замялась, подбирая слово, наиболее полно характеризующее тогдашнее моё ощущение, – сообщил.

Детектив смотрел на меня сквозь стекло внимательно, жестко.

Во всей его большой фигуре, в его позе читалось собранность.

– У меня сложилось впечатление, что у них это поставленная на поток практика. По крайней мере, к моей отправке на щитовую ничего не было готово, все документы и пропуска оформлялись на ходу. Моих возражений не ждали. И для того, чтобы добиться своего, мне пришлось… – я снова запнулась, не зная, как охарактеризовать ту свою истерику прилично, но исчерпывающе.
– Мне пришлось надавить.

Ладно, предки с ними, с приличиями. Всё равно он сам уже увидел, как именно это могло происходить – в самом начале нашего с ним диалога.

– В результате всего этого группа майора отправилась на щитовую с существенным опозданием, и он злился на меня за задержку.

– В чем это проявлялось?

Я коротко улыбнулась:

– В действиях строго по уставу, - и подумав, добавила, справедливости ради, – И в мелких придирках. Знаете, я дажe сомневалась изначально, что он действительно злится,и если злится – то на меня. Была мыслишка, что всe эти прелести армейской жизни – ночной марш-бросок до щитовой, к примеру, - это негласное указание полковника Арвенгейла. Устроить мне легкий прессинг суровыми реалиями, и добиться, чтобы я сама запросилась в пресс-службу.

– Почему вы так решили? Были какие-то причины?

Короткие вопросы детектива помогали мне структурировать собственные мысли и впечатления.

– Нет… Нет, прямых не было. А решила… Да, пожалуй, потому что поначалу ко мне все отнеслись не очень. Возможно, это тоже было частью прессинга – погрузить объект в негативно настроенное окружение, а возможно, это часть моей паранойи, – я дернула плечом, - Но я социально достаточно низко активна, я не испытываю острой потребности в людях. Так что не могу сказать, что подобное меня как-то задевало, к тому же черту офицеры не переxодили. Так вот, у всех остальных отношение со временем выправилось – частично в результате усилий Ивлина Маккоя, частично само по себе. А вот майор Лисовский остался устойчив в своей антипатии. Как-то слишком для единичной задержки, вы не находите?

Гийом Кан на вопрос не ответил, он что-то черкнул в своей папке.

– В чем проявлялось негативное отношение сослуживцев? – детектив на меня почти не смотрел, занятый своими пометками.

Адвокат в беседу пока что тоже не вмешивался.

– Да, на самом деле, сложно назвать что-то конкретное. Этo как… вы входите в помещение,и все замолкают и глядят на вас, а потом возобновляют разговор на полтона ниже. Говорю же, офицеры действительно не допускали чего-то такого, что можно было бы воспринять как травлю. А потом и вовсе сменили отношение на более лояльнoе.

– Хорошо… – протянул детектив Кан.
– Тогда давайте вернемся подробнее к обстоятельствам вашей ссоры с Джейкобом рвенгейлом. Расскажите еще раз,из-за чего она случилась.

Я помассировала виски, в подробностях восстанавливая в памяти события.

– Я прибыла в часть и явилась к полковнику рвенгейлу с сопроводительными документами, в которых четко было указано назначение – маг-порталист третьей категории, обслуживание портальной единицы №9. Вместо этого полковник завел речь о службе по связям с общественностью. Поймите правильно, я не фанатик,и я не собиралась посвятить свою жизнь службе в системе «Щит», – я нервно потерла зябнущие руки, – но я сторонник точки зрения, что кому много дано, с того много спросится. Даже нет, не так. Меня воспитали в четком понимании своей ответственности. И перед своей страной,и перед ее людьми. Да, отслужив год на портальной, я бы вернулась на гражданку, к привычной жизни. Но этот год навсегда прописал бы меня в системе реагирования на чрезвычайные происшествия. Он раз и навсегда определил бы мое место при чрезвычайных ситуациях, дал бы мне знания, навыки… Да Предки побери, практический опыт он бы мне дал. И когда я услышала про пресс-службу… Что, по–вашему,там меня научили бы делать при ЧП? Нестись в архив, искать бумажки? Или как врать общественности, что никакого ЧП не было, но все виновные всё равно будут наказаны? И я вспылила. Накричала, грозила проверками и карами небесными. Наговорила полковниу много лишнего.