На остановке ждала четырёхместная капсула. Я не хотела даже думать, прибыл ли на ней Ястреб или вызвал, пока договаривался с супервайзерами. Мои мысли занимало, в каком виде я оставила комнату, а именно гору одежды на незастеленной постели. Я отчаянно пыталась припомнить, спрятала ли под кучей бельё или оставила валяться сверху. Кажется, оставила.

У огромного черного куба вендингового аппарата на остановке Ястреб замер и стал медленно прокручивать экран, изучая ассортимент и цены.

— Бутерброды. Мыло. Носки. Конфеты. Эта штука правда продаёт всё, что написано?

— Ага, — ответил Натан, — а ещё комбинезоны и телефоны. Можно заказать что-то дополнительно, но это доставят прямо в комнату.

— Вы всё покупаете из таких аппаратов?

— Почти всё, кроме еды, — сказала я. — Лучше съем носки, чем бутерброд из вендинга.

Наконец Ястребу надоело развлекаться вендингом, и мы сели в капсулу.

— Куда сначала? — спросил основатель.

Я хотела побыстрее отстреляться.

— Давайте ко мне. Я живу в одном из самых близких блоков.

Набрала цифры на панели управления, и мы поехали.

— Если в блоке будет много людей, лучше я снова стану птицей, — предложил Ястреб. — Не хочу привлекать толпы зевак.

Я взглянула на часы капсулы.

— Сомневаюсь, что встретим хоть одну живую душу. Дети с моей смены на работе, а с другой спят.

— А как же кадеты и те, кто сегодня не работает? — спросил Ястреб.

— Кадеты живут в специальных блоках класса А, а дети работают каждый день, если только не болеют.

На несколько минут повисла абсолютная тишина. Когда капсула остановилась, я повела всех в свою комнату по платформе через сломанную двойную дверь, что уже недели три не закрывалась, и по череде коридоров. Введя на замке комбинацию, я метнулась к груде одежды на кровати. Конечно же, бельё валялось сверху, но я за секунду запихнула его в самый низ.

Выдохнув, я обернулась и снова смутилась, увидев, как Ястреб и Натан рассматривают картины из Игры на стене. Дроид Ястреба смущённо изучал самого себя, побеждающего Кракена. Натан же не отрывал глаз от соседней картины со сереброволосой Джекс на Ганимеде.

Меня накрыло тоской, смывшей все прочие эмоции, даже смущение. За последний год я столько смотрела на образ будущей Джекс, мечтая о прогулках по пляжам Ганимеда, фантазируя о том, как смогу проводить время с отцом и узнаю его получше.

Возможно, фантазии об отце всегда были неосуществимыми. По общему мнению, он полностью выполнил свои обязательства тем, что каждую неделю звонил, а ещё предложил выступить моим поручителем при вступлении в Игру. Неразумно было надеяться, что он станет общаться со мной в Игре. А теперь я никогда не узнаю, как было бы на самом деле, потому что папа мёртв.

В мои мысли вмешался голос Ястреба.

— Джекс, то есть ты работаешь по двенадцать часов в день, но не можешь позволить себе комнату получше?

Я непонимающе уставилась на дроид, прежде чем поняла, что он оторвался от созерцания битвы с Кракеном и осматривает моё жильё. Тут я сообразила, в чём смысл вопроса, и заставила себя ответить.

— Когда ты кадет, тебе обеспечивают еду и проживание, в итоге получаешь какие-то копейки в кредитах. Я тогда много не сэкономила, надеялась, что за мою подписку в Игре будут платить. А когда на середине обучения меня отчислили, остался всего год, чтобы накопить на первый взнос. Пришлось выбрать самую дешёвую комнату.

— Вот уж не предполагал, что подростки будут так много думать о подписке, — отозвался Ястреб. — В первые десять лет добровольцы ничего не платили, а когда Игру открыли для всех, нам дали пожизненные подписки. У меня куча друзей, которые не были Игроками-основателями, но и они всё давно оплатили.

Он перешёл к полке с запасами питательных батончиков.

— Ты же не только это ешь?

Натан, кажется, понял, что я расстроена, так как ответил сам.